Хоть странник и чувствовал себя вполне уютно, но ощущение, что он в чужом корабле, не покидало его. Да и царящая здесь просто-таки вопиющая чистота доставляла дискомфорт. У Густава в салоне со стерильностью обстояло проще.
— Этот корабль достался мне от МКГ, — сказал Кир, когда машина мягко выехала из подземного гаража и прочертила первый след на девственном покрывале снега, укрывшем давно уже безымянную улицу Воронежа. — Я был не против, знаешь ли.
— А как происходила доставка?
— Секретная информация, — сказал Кир.
Повисло напряженное молчание. Тишину лишь изредка нарушал лёгкий скрип, когда корабль проходил некоторые, совсем уж «выдающиеся» препятствия. Через несколько секунд хирург разрядил ситуацию коротким словом.
— Шутка! — рассмеялся Кир. — Хотя не совсем, — заговорил он снова после недолгого молчания. — Эту информацию тебе знать можно. Люди из МКГ, что остались в живых, не все поголовно пустились в мародерство или проведение опытов над Легионом, что равнозначно. Некоторые из них начали создавать общины. Но общины высокоразвитые, на бывших освоенными когда-то «Гелиосом» местах, богатых ресурсами. Появились военные, транспортные, медицинские базы и все такое прочее. Для этого не нужно слишком много ума — бери карту и внушай кому-нибудь желание дойти или доехать до этого места, вот и все. Таких центров немного, но они есть. В них и производят всякие технические штуки. Иногда механизмы доставляют транспортными челноками прямо с Луны. Редко, но метко.
— Почему бы вам не поделиться этим добром с обычными людьми?
— Так не пойдет. Что скажут люди, узнав, что кто-то руководит ими с Луны? И этот кто-то не Господь Бог? Они скажут: а пошли вы, суки, куда подальше! У нас тут анархия и самоуправство! А мой дед, скажет какой-нибудь дикарь, просто прирожденный лидер, он объединил вокруг себя людей. И когда он умрет, то я встану во главе общины по родственной линии, меня будут уважать, и самые лучшие девки станут раздвигать для меня ноги просто так, без предварительных ласк и любви.
— Не все же такие, — сказал Густав.
— И как нам узнать, кто все, а кто не все?
— Не знаю.
— Вот и в «Гелиосе» не знают. В конце концов, это просто корпорация, фирма, которая обеспечивает своих сотрудников всем необходимым, заодно работая на благо человечества, так уж вышло.
— Если бы люди узнали об этом, то захотели бы работать на МКГ.
— В «Гелиосе» не нужен кто попало, нам нужны лишь лучшие, все же подряд таковыми не являются. И с этим ничего не поделаешь. Ты вот опять пытаешься взять на себя роль мозга, который придумает очередную оригинальную идею. Но я не скажу «вау». Я скажу, что ты слишком много на себя берешь.
— Я всегда брал на себя ровно столько, сколько мог вынести. Пока не появились вы и не навалили на меня огромную кучу собачьего дерьма, — сказал Густав. — Причем не сказав мне ни слова извинений.
— Играй по правилам, и все будет шоколадно.
— От игры по чужим правилам никогда не станет шоколадно.
— Желаешь придумывать свои? — Кир быстро посмотрел на Густава и опять сосредоточился на дороге.
— Нет. Желаю свалить отсюда, да все как-то не получается, затягивает дальше и дальше.
— Бывает, — саркастически произнес хирург.
Насколько понял Густав, они уже подъехали на близкое расстояние к магистрали, потому что начали попадаться покосившиеся, полуразрушенные или обвалившиеся высотные дома. Было в них что-то печальное и одновременно зловещее, как в заострившемся носу мертвеца.
Кир резко свернул налево, встав поперек улицы, и даже привыкший ко всему странник схватился за поручень, вжавшись в кресло.
— Куда тебя черт несёт?! — крикнул он.
Но хирург не среагировал.
Свет от фар корабля выхватил пространство между домами, от которого вверх поднималась плоская и ровная поверхность, которую Густав поначалу принял за подъём на холм или дорогу на мост. Но когда корабль, подпрыгивая и теряя сцепление со скользкой от снега поверхностью, начал взбираться на неё, странник все понял.
Это была стена поваленного дома, прислонившаяся к другой стене соседнего дома, как первая черта в букве «Л», словно костяшка домино, так и не сумевшая побороть более устойчивого собрата.
Густав немного опустил боковое стекло, чтобы успокоиться, подышать свежим воздухом, и явственно услышал стон арматуры, державшей на себе всю эту конструкцию. Слышен был также хруст стекол, вылетевших из окон, когда дом рухнул.