— Город, — тоскливо сказал Джон, — когда-то это был прекрасный город. Я любил здесь жить. Мне нравилось. Я тогда ещё не знал, что буду никем, собачьей яйцерезкой, влипшей в эту грязь, серость и паскудство… прости за такие слова, не могу иначе объяснить эту кислятину. Выплеснул бы их всех, как помои из ведра, и начал бы сначала, да так, чтобы все знали: нет никакого равенства, и не кривлялись, изображая добродетель. Знаешь же? Читал же? Гражданин имеет право на… Гражданином считается субъект, имеющий микрочип и постоянную зарегистрированную жилплощадь. Бездомных в правах не ущемляют, потому что права положены только гражданам. По закону. Такое мерзкое враньё, что передушил бы всех… я ведь многого не требую. Честности. А ведь врут — даже про этого террориста наверняка наворотили с три короба, да ещё и не факт, что именно меха виноват. С них станется пустить под откос собственные поезда, чтобы направить народную мысль в нужное русло.
В комнате стало темнеть. На Китайской улице зажглись фонари, и по их сигналу Джон тоже зажег в комнате свет — маленький круглый ночник, причудливо осветил груды книг, тяжёлую мебель и словно каменную фигуру Шикана. Всюду лежала печать Спирали — синие лоснящиеся отблески.
— Тебя волнуют правительственные выпады против меха?
— Можно сказать и так, — нехотя ответил Джон, прижимая стакан ко лбу. — Из меха сделали монстров, жутких чудовищ, способных на все, а ты сам знаешь — без зарядных устройств мы ничем не отличаемся от людей, только изнашиваемся намного медленнее. Мы беспомощны и не сможем противостоять массированной травле.
— Я слышал, что не все из вас потеряли зарядные устройства, — заметил Шикан, — пока люди верят в то, что где-то в городе обитают армс-меха, они будут остерегаться. Доказательств того, что вы безопасны, нет, а доказательства того, что опасны — по всем каналам. Обрушение Вертикали не под силу ни человеку, ни меха с пустой батареей. Он был заряжен под завязку, и он бежал, угробив целый отряд «Шершней». Есть доказательства, что и крушения поездов, и пожар, и падение моста — его же сомнительная заслуга.
— Нет, — сказал Джон.
— Что — нет?
— Нет, меха не мог это сделать. Никакой меха, даже армс, даже использовав аварийные батареи, не смог бы опрокинуть Вертикаль. — Он повернул к Шикану бледное лицо и усмехнулся. — Этот кто-то был намного страшнее, чем меха.
Вдруг он торопливо поставил стакан и соскочил с подоконника. Секундой позже грянул звонок — классическая трель стационарного телефона. Камера, установленная над дверью, показала двоих, склонившихся над планшетом.
— Гости? — поинтересовался Шикан. — А ещё ром у тебя есть?
Джон не ответил. Если бы не меха-контроллеры, его сердце бы бешено колотилось. Контроллеры работали исправно, но накатила дурнота, обычная для подавления волнения.
— Джонни Доу! — заорал Карага из-под двери. — Открывай! Или дверь сломать? А… не, спасибо.
— Проходите, — запоздало пригласил Джон.
Карага уже вошел и сразу же направился в комнату, где отдыхал отец-основатель Братства Цепей. Эвил равнодушно скользнул следом и принялся копаться в книгах, листая их по очереди и отбрасывая одну за другой.
— Ром! — провозгласил Карага, поднимая бутылку. — Эвил, ром!
— Мы ещё не закончили, — холодно напомнил Эвил.
— Ну, копайся, копайся, — разрешил Карага, — а я буду вести допрос. Джонни! Иди сюда, придурок! Что за красавчик напялил твой халат? Ты что-то от нас скрываешь?
— Крэйт, это Шикан Шитаан, проповедник Братства Цепей. Шикан, это Крэйт, он работает в службе спасения…
— Очень интересно, — сказал Шикан и протянул Караге руку. — Значит, вы были свидетелем страшных разрушений у Белого вокзала?
Карага руку пожал, осмотрелся и взял стакан Джона. Вылил в него остатки рома и сделал длинный глоток.
— Нет, — сказал он. — Это случилось не в мою смену. Катастрофа из катастроф, но иногда хочется просто поваляться на диване с бутылкой холодного пива. Доу! — рявкнул он, обратив внимание на застывшего за спинкой кресла Джона. — Девица наша красная! Чего молчишь? Где был в момент крушения поезда? — Карага повернулся к Шикану и доверительно сообщил: — В тот день я ждал его к завтраку, а он так и не пришёл. Пропали отлично напечатанные устрицы.
— Это случилось ночью, — тихо сказал Джон, — я просто спал. Простите, я отлучусь. Мне нужно принять таблетку.
Он вышел на маленькую кухню, где обычно готовил обеды и завтраки, стараясь покупать для них продукты с пометкой «натурально синтезированные», и вынул из шкафа упаковку с гомеопатическими шариками.