Обойдя автомобиль, бегун направился к проходу между двумя поваленными набок автобусами. Кое-где через их разбитые окна уже проросли тоненькие болезненные тополя, а трава и сорняки так просто цвели буйным цветом.
Бегун вытащил короткий широкий нож из-за пояса и оглянулся по сторонам. Где-то звонко отбивала песню неизвестная певчая птичка, в перерывах же между трелями царила тишина. Едва заметно несло падалью, но к этому запаху бегун привык. Два других клинка висели у него на поясе, а в рюкзаке хранился миниатюрный пистолет. Бегун не любил его. Пистолет опасен, бегун хранил его просто на всякий случай, но никогда не использовал.
Ножами бегун владел искусно, ведь для тренировок не требуются патроны, которые необходимо все время где-то добывать. Бегун мог бы рассказать множество историй про то, как он пускал ножи в дело.
Нужно выйти в центр, или найти какой-то указатель, или просто случайно наткнуться на продуктовый магазин, если повезёт. Запасы крекеров и вяленого мяса в шуршащих пакетах заканчивались. Заканчивалась и вода — основная проблема странника, который путешествовал на своих двоих.
Бегун тряхнул левой рукой, возвращая циферблат часов, — до следующего приема жидкости оставалось полчаса. Хорошо. Плохо то, что воды во фляге только на два приема. Он всей душой любил маленькие города, потому что здесь гораздо проще достать питье — из колодцев, из скважин, из колонок, из сотен источников! Даже речная или озерная годится, достаточно кинуть в неё реактивную очищающую таблетку.
Бегун снял жёлтую бейсболку, сложил её пополам и стащил рюкзак со спины, чтобы спрятать. Проход между двумя автобусами был узким, но достаточным, чтобы там протиснулось как минимум три человека в шеренгу. Это место могло послужить отличным прикрытием от посторонних глаз, исключать которые никак нельзя, поэтому именно там бегун остановился, чтобы привести себя в порядок.
И в этот миг мир перевернулся с ржавым истошным скрипом.
Сначала бегун не понял, что произошло. Создалось ощущение, что кто-то одним разом поменял верх и низ местами, к тому же его завертело, как в бешеной карусели. И только боль в щеке отрезвила бегуна, хотя шок от потери ориентации в пространстве был стопроцентным, и это мешало четко соображать.
Наконец круговерть вокруг своей оси прекратилась, и бегун облегченно выдохнул, осматриваясь по сторонам.
Покачиваясь, он висел примерно в десяти метрах над землёй, запакованный в кокон из гибкой металлической сетки. Рюкзак и нож валялись внизу, в клубах оседающей пыли.
Вцепившись пальцами в ячейки, бегун подтянулся и занял привычное вертикальное положение. Если бы бегун твердо стоял на двух ногах на земле, то колени его дрожали бы. Но он сидел. И ничего не мог изменить.
Все просто: он попал в ловушку. Ржавый скрип издали при раскрытии два шеста, находившиеся за автобусами. Шесты, как удочки, подняли вверх и закрыли на магнитный засов сетчатый кокон. Бегун отлично видел чёрный солнечный генератор средних размеров, вкопанный за автобусом и небрежно присыпанный листвой у основания. Он поднял одну руку и попытался разомкнуть железный «сфинктер» замка, но бесполезно — силы магнитного поля удерживали его намертво. Можно было бы понадеяться, что за ночь беспрерывного поддержания поля такой силы генератор исчерпает все запасы энергии, но стоило ли рассчитывать на ночь?
И как часто те, кто обустроил эту ловушку, её проверяют? Раз в день? Два раза? Да и кто они? Люди, конечно же, люди с большим опытом и знаниями. Кто ещё соорудил бы такое?
Где-то на первых этажах домов по обе стороны улицы находились натягивающие элементы. Бегун не мог сказать точно, как они устроены, но тонкие тросы, поддерживавшие шарнирные шесты в разложенном состоянии, уходили в темноту разбитых окон.
Бегун вцепился в сетку снова, чуть подтянулся и попытался попрыгать. Шесты качнулись, но устояли.
Тогда бегун достал запасной нож, просунул его в ячейку и начал пилить проволоку. Через пять минут он понял, что это бесполезно, так как ему удалось лишь поцарапать верхний окислившийся слой металла, не повредив его ни на миллиметр. Лезвие ножа от этого порядком затупилось.
Бегун засунул нож обратно и откинулся назад, размеренно покачиваясь, словно в гамаке. Солнце вставало над городом. Скоро, примерно после двенадцати часов, оно начнёт светить прямо в лицо. И тогда он просто зажарится на месте, как в большом гриле, если не сойдет с ума раньше. Никакой надежды на спасение. Даже вода осталась в рюкзаке. Бегун замер, пытаясь собрать слюну, но её во рту не было вовсе, горло пересохло. То ли от волнения, то ли из-за того, что последний приём жидкости произошел слишком давно.