Я опять забываю и заглядываю ему в глаза и в который раз отшатываюсь — в них уже нет ничего человеческого. Просто пустые, равнодушные бельма.
Вот за эти минуты я ненавижу своего демона ещё больше — если это возможно… Судя по глазам мужчины и по той раскалывающей мою голову боли, что не дает даже моргнуть спокойно, он уже чувствует, что мы пришли. Но никогда не выйдет сам. Он требует, чтобы ритуал был исполнен от начала и до конца.
Оставляю жертву стоять, бессмысленно таращась в черноту провала ворот второго цеха, чуть подсвеченного неровными сполохами огня. Возвращаюсь к виселице и беру в руки небольшую кувалду на длинной деревянной ручке, прислоненную к стойке. Дерево потемнело под дождём и ветром, зато металлическая, сплошь заржавевшая часть никогда не слетает, сидит как влитая. Рукоять чуть шершавая, не дает соскользнуть ладоням. Размахиваюсь и, описав молотом широкий круг, бью в рельс.
Тяжёлый, низкий, чуть дребезжащий звук врывается мне в уши. Кажется, ещё секунда — и голова разорвется тысячами осколков. Но это ещё не все — размахиваюсь и бью во второй раз, успев в последний момент зажмуриться, хотя знаю, что это не поможет. Несколько секунд стою с закрытыми глазами, приходя в себя. Потом возвращаюсь к пленнику.
Захлебывающийся, переходящий в клекот вой и стон демопсов в цехе сменяется более тихими и спокойными звуками. Можно сказать, что демопсы перестали вопить от боли и сейчас просто скулят.
Но скоро, скоро явится тот, ради чьего появления мы сюда пришли… Ещё секунда, две…
А вот и он — мой сосед демон Ли!
Он, как всегда, великолепен. И подает своё появление с должным театральным эффектом. Если бы я не видел это шесть сотен раз, наверное, впечатлился бы… Прекрасно помню первые годы посредничества. К тому же тогда я был подростком и произвести на меня впечатление не составляло особого труда. А сейчас все происходящее вызывает только смертную тоску и невыносимую головную боль. Мне даже кажется, что я чувствовал бы скуку, если бы не боль и не то особое воздействие, которое демон оказывает на любого человека, находящегося рядом с ним. Это логично — он должен внушать если не уважение, то страх всем и каждому. Первое время и я дрожал от ужаса. Но человек такая скотина, что может привыкнуть ко всему… И я привык.
Он метнулся из ворот одним прыжком, обдав меня и жертву клубами вонючего черного дыма и новой волной боли. Это всегда удивляет меня — кажется, терпеть уже нет сил, мозг вот-вот или закипит, или взорвется, лопнет гнойным нарывом боли, и это предел того, что ты можешь выдержать… Но демон каждый раз неприятно удивляет меня.
Я всё-таки не выдерживаю и отступаю на пару шагов назад, за спину жертвы. Потом вспоминаю, зачем я здесь, и, сделав шаг вперёд, легонько толкаю Петра в спину. Он послушно идёт прямо к демону. Пока он механически переставляет ноги, я в который раз любуюсь настоящим хозяином нашего города — посланником ада, слугой сатаны — демоном Ли.
Он поджидает жертву, застыв на кривых мощных ногах, попирающих нашу землю. Демон высотой около трёх метров — настоящая машина смерти из мышц, костей, когтей и рогов. Он похож на атлета-культуриста, завоевывающего призы на самых престижных соревнованиях. Только он ещё больше, ещё гипертрофированнее выглядят стальные бугры мускулов.
В чем-то он похож на человека — две руки, две ноги, торс и голова. В остальном настоящее исчадие преисподней: хвост, мощные кожистые крылья за спиной, сейчас сложенные в неаккуратные мешки. И рога — два из них, огромных, торчат из висков, образуя широченный полумесяц. Чуть поменьше, как шипы, ровными грядами топорщатся на плечах, на руках с тыльной стороны, от локтя до запястья, и на икрах. Кисти рук с пятью пальцами, как у людей, но обезображены мощными трехгранными когтями. И вместо стоп — такие же когтистые лапы, только с чуть более короткими пальцами. Когти и рога у демона кажутся выкованными из вороненой стали — чернее ночи в основании и сверкающие тусклым серым цветом на бритвенно-острых кончиках и гранях.
Морда у него больше всего походит на гориллью — только более массивные и широкие челюсти с торчащими вверх и вниз парами клыков да высокий, человеческий лоб. Маленькие глазки сверкают красным из глубоких впадин в тени мощных надбровных дуг.