Во-первых, мой дом рядом с заводом. После встречи с Ли мне не одолеть лишней пары-тройки километров. А общественный транспорт у нас не ходит уже десяток лет. Во-вторых, мне не хочется смотреть на рожи в городе. Нет, я не человеконенавистник, но вечно злые, раздраженные и настроенные против меня люди немного утомляют. Самое смешное, что горожане всё прекрасно понимают — не идиоты же они, в конце концов? Но человек так устроен, что не может нормально относиться к тому, кого выделили — не люди, а что-то недоступное их пониманию. Можно подумать, что я рвался на эту работу… Если это работа, конечно, а не Божье наказание… В-третьих, мне-то наплевать, а вот кое-кто очень переживает, что нас увидят вместе. А сохранить хоть что-то в тайне от соседей практически нереально. Поэтому у меня один сосед — демон, и он не ходит сплетничать со знакомыми. Единственное, что его интересует, — содержимое наших голов, и только в самом прямом смысле…
Моя квартира на втором этаже. Не знаю, почему в своё время я выбрал именно её. Ничем особенным она от соседних не отличалась. Ещё подростком мне хватило ума вселиться в «однушку»: убирать меньше, не говоря уже про то, что отапливать её зимой — плевое дело. На кухне я сделал печку-буржуйку, а трубу вывел в отверстие вентиляции, так что не пришлось даже окна портить. Стекла в окна я, кстати, собирал по всему дому — не так много их уцелело после Первой и Второй Кары. В четырнадцать лет я был поразительно неловок и ничего не умел — помню, окна в кухне я вставил раза с седьмого, не меньше. С дядей Борей я познакомился уже позже. Правда, от этого знакомства в бытовом плане толку было чуть — кадровый военный, он и сам по гвоздю через раз попадал.
Зимой я закрываю единственную комнату и переезжаю на крохотную кухню. Просто выношу обеденный стол и на его место ставлю раскладушку. А ем на табуретке. Есть у меня такая — с сиденьем под большую задницу.
После Кары климат изменился. Летом температура не поднимается выше пятнадцати градусов, да и то по праздникам. Зато зимой не опускается ниже плюс пяти. В общем, большую часть года мы жили при плюс десяти-двенадцати градусах. Неисповедимы пути Господни, но что-то изменилось в воздухе, и овощи, не говоря уже о салатной травке, прекрасно росли и зимой и летом. Для растений вообще наступило раздолье — почти все время, если не шёл дождь, то стоял туман или висела в воздухе влага, так что стоило выйти на улицу — куртка тут же начинала блестеть, как лакированная.
За водой для собственных нужд приходилось ездить к реке. Но это не такая уж большая проблема. Купаться я уже привык в холодной воде, прямо в реке. Для питья брал воду там же — все равно больше негде. Нашёл несколько пластиковых канистр и приспособил детскую коляску, найденную в квартире на третьем этаже. Зимой было хуже: каждый «банный» день занимал кучу времени — натаскай воды, разведи огонь, чтобы её нагреть — целого дня как не бывало. То же самое касалось стирок — каждая убивала очень много времени. Хорошо ещё, что мне повезло в своё время первому наткнуться на маленький склад бытовой химии и запастись стиральным порошком и мылом — я забил коробками коридор соседней квартиры, так что хватает и мне, и дяде Боре, и ещё некоторым моим знакомым в городе.
Лес давал дрова и мясо — зайчатину. Зайцев в лесу было столько, что их не составляло труда поймать даже такому неумелому охотнику, как я, — на простейшие петли-силки. Я делал их из медной проволоки. Научить меня этой нехитрой премудрости было некому, но как-то в лесу повезло наткнуться на чужую ловушку и подсмотреть, как она устроена. Так что с едой у меня проблем не было. Как и у любого, кто осмеливался заходить в лес. Вот только безнаказанно делать это во всем городе мог только я.
Поднявшись кое-как в квартиру, свалился на диван не раздеваясь. Все-таки демон высасывает из меня слишком много сил.
Когда проснулся, за окном уже почти стемнело. Я посмотрел на часы — девять вечера. Помню, что в августе в это время ещё должно быть совсем светло. Но у нас все немного изменилось. Постоянная пелена облаков, висящая в небе, укорачивает день на несколько десятков минут.
Я встал и, не зажигая лампу, пошёл в ванную умыться. Иногда мне кажется, что, если я проживу ещё несколько лет, смогу видеть в темноте не хуже кошки. Жаль, что они тоже исчезли, как и остальные животные, — кто-то пошёл на корм демопсам, а большинство погибло при каменной бомбардировке или стало жертвами неизвестных эпидемий, несколькими волнами выкосившими почти все живое на земле. То, о чем только мечтали военные садисты с большими звездами на погонах — генное оружие, — было послано нам с неба. Прошло всего два года, и на Земле не осталось никого, кроме людей, собак и зайцев. Правда, собаки того… Что-то с ними случилось. В общем, они ушли от людей в леса и одичали. Овчарок или ротвейлеров я ещё могу понять, но встретить в лесу одичавшего пуделя — то ещё удовольствие. Мозгов нет совсем, а злобы и свирепости хватит на свору бультерьеров.