Витька хоть и был живой, но Ли показал мне, что мы схалтурили, — заставил поднять его на ноги и оторвал ему голову, пока я держал его на весу, поддерживая подмышки. И не так, как обычно — одним взмахом руки. Нет, в тот раз он сначала воткнул ему в шею перед моим лицом свои стальные пятисантиметровые ножи-когти, так что кровь из порванной артерии брызнула мне на лицо. И только потом сорвал с обмякшего уже тела голову.
Тогда я оказался от него так близко, что проспал сутки, — как есть упал на кровать и потом проснулся в бордово-чёрной корке чужой крови. Тогда я закрыл глаза, чтобы случайно не увидеть своё отражение в зеркалах в шкафу и в прихожей, на ощупь взял чистое белье и одежду и выскочил из квартиры. Потом, наверное, около часа лежал в одежде в холодной воде реки, пока не решился снять с себя все. Вернувшись домой, я прямо из горла, «винтом», засосал бутылку водки и отрубился ещё на сутки. В первый раз за полтора года пропустив свидание.
Пока я вспоминаю, Ира уже наелась и откинулась в кресле с бокалом вина. Я жду, когда она допьет. А она не спешит. Маленькими глотками, медленно. Пьет моё нетерпение как кровь, по капле.
Каждый раз, когда мы вместе, я задумываюсь: знает она, догадывается, как действует на меня само её присутствие? Говорят, что женщины чувствуют такие вещи. Но я сомневаюсь. Мне кажется, будь это правдой, она бы уже не выдержала и превратила меня в раба — человек не сможет знать, что кто-то полностью в его власти, и не воспользоваться этим. Мне все равно, на самом деле. Более того, несколько раз я сам пытался объяснить и рассказать ей все. Но мои признания или проходят мимо неё, или она их не слышит. Иногда я даже начинаю сомневаться в её чувствах ко мне…
Вру, конечно… Я сомневаюсь каждую минуту, пока она не со мной. И всю неделю накручиваю себя, что все пропало, мир больше никогда не будет таким, как я привык его видеть, — без неё мне ничего не надо… И успокаиваюсь, только когда она неслышной, почти невесомой тенью выскальзывает из своего подъезда…
Умом я понимаю, что не прав. Ведь она приходит ко мне? То, что стесняется, я могу понять. Не считая того, что я Палач в глазах всего города, у нас разница в возрасте восемь лет. Я думаю, что для восемнадцатилетней девушки это слишком много. Хотя что я в этом понимаю?
Наконец она отставляет бокал и смотрит одно мгновение на меня, а потом переводит глаза на бутылку. Но я уже не могу ждать…
Я встаю, стараясь двигаться медленно, чтобы не показать своё нетерпение. Обхожу её кресло сзади и опускаю руки ей на плечи. Она напряженно выпрямляется, но я уже не могу остановиться — наклоняюсь ниже и чувствую под ладонями её маленькие груди. Она вздрагивает, а я спускаюсь ещё ниже и поднимаю край её тонкого свитера, обжигая ладони о плоский напряженный живот…
Она толчком выдыхает воздух, и я слышу не то стон, не то хрип. Все, я уже не могу контролировать себя — захожу сбоку, подхватываю почти невесомое тело на руки и несу её на тахту.
Дальше у меня все расплывается, сливается в один поток обожания, потери себя и обладания ею… Иногда я выныриваю из этого водоворота и вижу себя, резкими толчками входящего в её почти неподвижное тело, — словно картинка со стороны. Не знаю, что она сейчас чувствует, да и не могу: само осознание сбывшейся мечты опять сводит меня с ума, и воронка желания раскручивается с новой силой. И опять ныряю, и волна накрывает меня с головой — кажется, что я глохну и слепну, оставаясь только нестерпимо яркими вспышками под веками.
Не знаю, сколько это длится, — несколько минут или вечность. Да и какая мне разница?
Потом курю, прислонившись спиной к ковру на стене. Я сижу на тахте в ногах у Иры и выпускаю дым вверх, к потолку. Мне не хочется курить, но как ещё я могу беспрепятственно любоваться ею, чтобы это не так бросалось в глаза?
Она закрыла глаза и закинула руки за голову. Ира тяжело дышит, и её живот, покрытый внизу пушком, ходит вверх-вниз, натягивая кожу на ребрах. Вся она — небрежно разметавшиеся по подушке волосы, отрешенное прекрасное лицо, маленькие груди с твердыми темными сосками, плоский живот с бугорком лобка в тонких волосках, узкие бедра и длинные ноги с маленькими аккуратными ступнями и розовыми пятками — так красива, что у меня в голове что-то опять мутится, я забываю о том, что курю, и немного прихожу в себя, когда пепел отваливается с зажатой во рту сигареты и обжигает мне грудь.