Попадались и статьи-размышления за неизвестным авторством, но порой очень четко описывающие все потайные течения большого города.
Из одного такого анонимного размышления Дюк узнал о хобби. В нейтральных выражениях автор советовал приглядываться к поступающим в приемники бездомным, ведь бытует мнение, что за умеющего сопротивляться крепкого парня или девчушку можно получить приятную сумму денег от крайне заинтересованных лиц.
Конечно, делал оговорку автор, если рынок сбыта бездомных для хобби и существует, то он, несомненно, лежит в плоскости противозаконных действий, и потому, надо полагать, работающие в этом направлении люди действуют крайне осторожно.
Держите руку на пульсе, ребята, вот о чем недвусмысленно говорила статья, и Дюк даже одно время заинтересовался идеей этого бизнеса, но поленился и забыл о своих намерениях.
Дюк взялся за своё электронное падение в бездну и закончил работать к пяти часам утра.
Начинал он с поисков следов меха в хобби-бизнесе, а закончил чтением материалов по Великому меха-уничтожению.
Множество фотографий демонстрировали неприкрытую мерзость массовой бойни. Меха уничтожали расстрелами, пускали под пресс, разбирали на запчасти, сливали и замуровывали под землёй. Все средства были хороши: люди требовали разрешить проблему перенаселения как можно быстрее.
В этой ситуации только и оставалось, что объявить кого-то нелюдями и приняться за уничтожение. Во времена расовых предрассудков козлами отпущения становилось национальное меньшинство, во времена религиозной регрессии — меньшинство сексуальное; и даже эпоха конструкта нашла козлов отпущения — ими стали эмоциональные люди, желающие открыто выражать свои эмоции, — их объявили опасными для общества психическими больными.
Проверенный метод, минимум затрат, максимум пользы.
Дюк не относился к тем, кто переживал бы из-за радикальных политических решений, но от обилия трупов на старых фото ему стало не по себе.
Он впервые понял, каковы были масштабы уничтожения и каковы были масштабы увлеченности человечества идеей вечной жизни в меха-теле.
Вспомнилось, как однажды накатило и случилась кровавая история, о которой Дюк обычно старался не думать. В его предплечье стоял микрочип, обязательный для любого городского жителя, если он не бездомный. Микрочип открывал двери магазинов и банков, без него нельзя было посетить парикмахерскую или больницу, и жизни без него никто не представлял.
Однажды он дал сбой.
В то далекое утро Дюк пытался соорудить себе завтрак, но в коробке с порошковыми чернилами для принтера не обнаружил ничего, кроме картошки. Он всыпал в картридж принтера порошок из упаковки, проглотил порцию пюре, но жрать все равно хотелось.
Пришлось одеваться и идти в магазин. И там, на входе, его вдруг откинуло упругой волной. Не больно, но очень унизительно.
Дюк вернулся к входу под пристальным глазком видеокамеры, и его снова отшвырнуло.
На него начали оглядываться. Посетители магазина, набившие корзины покупками и рекламными проспектами со вкусом и запахом рекламируемых блюд, смотрели на него как на прокаженного.
Подходившие сзади брезгливо его огибали.
Появился охранник в красном дурацком костюме и с маленьким, но грозным разрядником в лакированной кобуре.
Он внимательно наблюдал за тем, как Дюк пытается в третий раз пройти в магазин. На этот раз сопротивление волны ударило наотмашь. Ощущение было такое, что огромная ладонь влепила Дюку пощечину и чуть не сбила с ног. Кто-то рассмеялся.
— Эй, — крикнул Дюк охраннику. — Подойди, командир.
И тот подошёл, вразвалочку и щурясь мутными похмельными глазами.
— У меня есть чип, но он не срабатывает, — сказал Дюк и протянул правую руку, — отсканируй.
Охранник вынул длинную зелёную лопатку сканера, провел им по правой, а потом, на всякий случай, по левой руке Дюка и сказал:
— Нет сигнала. Покиньте магазин.
— Я не бездомный, — теряя терпение, ответил Дюк, — этот хренов чип во мне и всегда там был. Проверьте оборудование.
Охранник молча указал ему в сторону выхода. За их спинами громко и безо всякого стеснения обсуждались: внешний вид Ледчека, его предполагаемые болезни и засилье бездомных в целом.
Кто-то посоветовал вызвать полицию.
Голоса, пристальное внимание к его персоне, злость и презрение к людям, посмевшим его обсуждать, да ещё в оскорбительно-громком тоне, моментально привели Дюка в бешенство.
Он сорвал с себя куртку, закатал рукав свитера и зубами впился в предплечье. Боли почти не почувствовал — перед глазами плясали алые круги. Когда он расцепил зубы и снова предъявил охраннику руку, кровь выплеснулась на пол, как из опрокинувшегося стакана. В наполненной блестящей жижей ямке виднелись тонкие серебристые нити.