Руслан, не обращая внимания на этих заморышей со своими не менее худосочными мамашами, — уставшими от жизни до ломоты в зубах женщинами в каких-то одинаково мешковатых серо-коричневых тряпках, — дошел почти до печки и встал в короткую, всего пять или шесть человек, отдельную очередь из мужчин.
За столом, отделяющим «клиентов» от «кухни», хозяйничала дородная, не старая ещё, красивая женщина, которую все звали тетей Ниной. Сколько помнил себя Руслан, она была бесплатным приложением к лидеру общины. Сначала ходила в любовницах Семена Приходько, бывшего главы администрации их села. Но он, устав от вечных нерешаемых проблем, сбежал через год в Уральск. Нина, тогда статная сельская красавица, про которую бабы шептались по углам, что Бог наказал её за лёгкий нрав бесплодием, перешла к ставшему новым лидером бывшему физруку школы Андрею Голубеву. И снова ей не повезло: того быстро, не прошло и пары лет, загрызли собаки, загнав на дерево, где он просидел два дня, пока не уснул и не свалился. Нина горевала недолго — дальше был ещё один Андрей, которого звали просто Лысый, потом Серега Козлов. И наконец, уже заметно постаревшая, она досталась бывшему агроному местного колхоза Толику Свирину по прозвищу Вырвиглаз, полученному ещё в прошлой жизни за привычку носить умопомрачительной расцветки галстуки. Зачем Толику такая любовница, никто не знал — он мог взять силой или подкупом любую девку или бабу на выбор. Но Нинка тем не менее и при нём сохранила теплое местечко. На этого Толика у Руслана и были самые большие надежды.
— Ты где сегодня? — буркнула Нина, когда он подошёл к её столу. Она со всеми старалась поддерживать хорошие отношения, хотя дружбу ни с кем не водила.
— Дрова возили, — сказал Руслан и втянул носом воздух. В животе заурчало.
Нина молча налила ему густой суп, где всего было понемножку — и овощей, и крупы. Живо наклонилась к стоящей тут же картонной коробке и стукнула о стол банкой рыбных консервов — сайра в масле. Потом хмыкнула и добавила ещё одну, плоскую, — шпроты.
— Ого! — удивился Руслан. — Откуда?
— Парни на резерв ходили, — сказала Нина и улыбнулась, довольная произведенным эффектом. Резервом называли государственное стратегическое хранилище, которое находилось на территории воинской части в пятидесяти километрах от их Васильевки, в глухой тайге. Еды там было столько, что хватило бы на несколько лет и Екатеринбургу.
Руслан рассовал банки по карманам армейских штанов и осторожно понес тарелку, стараясь не расплескать ни капли. На их тумбочке уже расположился сосед Руслана — его ровесник Егор Лютиков, белобрысый здоровяк с добродушным широким лицом.
— О, чё-т я тебя не заметил, — сказал Лютик и подвинулся, давая место Руслану.
— Ничего, сиди, — остановил его тот и сел на кровать, положив тарелку на колено, на давно приспособленную для этого дела книжку стихов А. Блока.
— Ты на дровах сегодня? — спросил Лютик.
— Ага. А ты?
— Да за зерном ходили на элеватор. Завтра, кстати, тебя пошлют.
— Да и хрен с ним, — равнодушно сказал Руслан, хотя не очень обрадовался: элеватор был в паре километров от деревни, в отличие делянки в двух шагах, где рубили дрова.
За окном вдруг раздался слышный даже сквозь двойные стекла и занавеси-одеяла истошный утробный вой чертова пса. В спортзале сразу заговорили громче, так что уровень шума заметно вырос — люди непроизвольно хотели заглушить вой за окном.
Руслан начал торопливо хлебать суп, пока он не остыл. Когда в миске осталось меньше половины, а голод уже немного отпустил, Руслан стал есть медленнее, все чаще бросая взгляды на все ещё стоящих понуро в очереди женщин. Блин, что за дрянь! Все какие-то тощие, облезлые… Кожа и кости. Руслан как-то листал журнальчик, уцелевший с тех ещё времен, — вот где бабы так бабы! И сиськи, и жопа — то, что надо! А на здешних заморышей и смотреть-то тошно… Но приходится довольствоваться тем, что есть.
Он переводил взгляд с одной на другую, пока не остановился на Лизке Приходько. Эта худая, такая же, как все они тут, но хоть в кости широка. И он ещё ни разу с ней не спал. К тому же она молодая совсем, лет двадцать пять, не больше, а детей уже двое. Муж, Васька Приходько, пропал два года назад, оставив её с двумя пацанами — одному пять, второму три года.
«Тоже дура — двоих родить, — думал Руслан. — А какое мне дело, вообще-то… Лишь бы дала. Хотя куда она денется?»
То, что она «даст», он почти не сомневался. Двое детей — это уже приговор. А ещё среди местных женщин ходили слухи, что детям жизненно нужна рыба. Что-то там в ней есть, для мозга, кажется… Так это или нет, Руслан не знал, да ему было на это наплевать. Но он знал, что для баб с детьми рыбные консервы были чуть ли не фетишем.