Я похолодел от дурных предчувствий.
Ира!
Значит, её всё-таки схватили вчера! А то, что не горел свет в квартире родителей — так просто ещё не хватились к тому времени. И теперь в городе назревает заваруха. С одной стороны, поймали нарушителя комендантского часа и от этого всем хорошо — очередная жертва без жребия. С другой — Филин очень не любит подставлять своих людей или давать их в обиду. Да, он самодур и сам может сгнобить человека ни за что. Но за него потому и держатся, что, пока ты в команде, можешь быть уверен — в обиду не даст. А Ирин отец — его человек, пусть и мелкая сошка.
Когда я подошёл, охотники примолкли и посторонились. Я кивнул всем разом, но мне никто не ответил. Молча и настороженно смотрели исподлобья. Если бы не был уверен, что о наших отношениях никто не знает, я бы заподозрил, что охотники думают о третьей проблеме, которая возникла у Филина и у них. И эта проблема — я. Надеюсь, ни Филин, ни кто из его людей не надеется, что я отдам им Иру? Да я скорее самого Филина на завод оттащу…
Я взлетел по лестнице, перепрыгивая через пять ступеней разом.
В кабинете Филина, когда я подошёл, двери были открыты настежь, и ещё в коридоре слышен гул от возбужденных голосов. Я даже чуть притормозил, надеясь услышать, о чем спор, но меня тоже услышали — один из охотников, охрана Филина, выглянул в коридор, и мне пришлось идти прямиком в кабинет.
Кроме Филина тут были всего два человека. Обычный его советчик в последнее время отец Слава и начальник охотников Иван Тюрин — бывший фээсбэшник, невысокий подтянутый мужик с жиденькими усами. Он мне, в общем, нравился — молчаливый и несуетливый и своё дело знает.
— Здравствуйте.
Как я ни старался, а голос прозвучал неестественно, со скрипом. Трое мужчин молча смотрели на меня, словно не понимая, что я тут делаю.
— В общем, так. — Я старался контролировать дыхание, как учил меня дядя Боря, и не волноваться. — Просто так я её вам не отдам, понятно?
— Ты о чем, черт тебя побери, говоришь?! — тут же завелся Филин. — Тебе-то что за дело?! Чего лезешь, во что тебя не касается, а?!
— Меня все касается, понял?! — отбрасывая всякую дипломатию, заорал я в ответ. — А тем более если это её касается!
— Твоё дело маленькое! Взял за руку и отвел куда надо! Все, свободен!
Его последняя фраза прозвучала двусмысленно, и я завелся уже по-настоящему.
— Слушай, ты! Немедленно отпусти её, понял?! Или я за себя не отвечаю!
— Ты совсем дурак?! — вдруг тоже взорвался Филин. До этого он орал скорее по привычке, а теперь вскочил на ноги, и у него даже вены повылазили на шее. — Кого я тебе отпущу?! Он сбежал!
— Кто сбежал? — не понял я.
— Как кто?! А ты о ком говоришь?!
— А ты о ком?
— Я о жертве! Сбежала жертва, понял?! Парень этот, которого вчера поймали!
Ну, сказать, что я почувствовал себя дураком, это ничего не сказать. Слава и Тюрин подозрительно смотрели на меня. Нельзя было «терять лицо», и я спросил, конечно, уже совсем другим тоном:
— Когда это случилось? И как он мог сбежать?
Филин плюхнулся на место и потащил к себе поднос, на котором стоял стеклянный графин с водой и высокий стакан. Он кивнул Тюрину: объясни, мол.
Тот посмотрел на меня и спокойно сказал:
— Сегодня ночью. Мы не знаем точно когда. Контейнер-то не запирается, ты же знаешь. Изнутри его открыть невозможно, кто-то ему помог из городских.
— Как это? — удивился я. — Комендантский час же? Никто на улицу и носа не высунет… Да и патруль на площади все время? Они же обходят периметр каждый час?
— Ну, ты ведь про патруль знаешь? — усмехнулся Тюрин. — И то, где они ходят, и когда… Хотя не должен бы, а, Сергей?
Да, уел он меня… Ничего не скажешь…
— Ну я это другое дело… Я на ваш комендантский час не подписывался…
— Да? А мы на тебя, если честно, подумали, — прищурился Тюрин.
В кабинете повисла тишина. Все трое внимательно смотрели на меня. У Тюрина руки были под столом, а я раньше внимания на это не обратил… Прав дядя Боря, лопух я ещё тот… За спиной завозились — охотники в приемной перекрыли двери.
— Почему это на меня? — спокойно спросил, чтобы потянуть время.
— А кто, Сережа? — ответил Тюрин. — Ночами ходить ты не боишься, про патрулирование города не хуже нас все знаешь. Да ещё и вчерашняя история эта…
— Какая история? — не понял я.