Таким образом я ещё выиграю порядочно времени — разница в скорости по лесу и по асфальту должна быть существенной.
По дороге я все время смотрел по сторонам, пытаясь увидеть место, откуда беглецы вышли на дорогу. Но пока их следы не попадались.
Я ещё раз посмотрел на карту. Через несколько километров должен выйти к деревне. Судя по карте, Никуличи были довольно большим селом, пара тысяч человек, не меньше. Конечно, там никого нет — слишком близко к Уральску. Скорее всего, все оставшиеся в живых перебрались в город ещё после Первой Кары.
Лучше всего привал устроить именно там. Во-первых, надежнее укрыться в здании, не опасаясь, что кто-то нападет на тебя со спины. Во-вторых, рядом с дорогой обязательно будут магазины — и беглецы непременно заглянут в них в поисках еды.
Я сложил карту и закинул рюкзак на плечи. Жаль, что быстрее идти не получалось, камни и ямы сильно снижали скорость. Иногда завалы были такие плотные, что приходилось обходить дорогу по лесу.
Это как снежный заряд во время метели. Плотность потока камней и льда в среднем была везде одинаковая. Но в некоторых местах случалось увидеть просто гору камней, как будто высыпанных из самосвала. Такая куча в своё время завалила наш дом в Андреевке, похоронив отца. Несколько таких завалов я потом видел в городе. Самый большой из них полностью скрыл выстроенные вплотную детский садик и школу в одном из микрорайонов во время Второй Кары. Даже рассказывают, что в то время, когда это случилось, они были полны детей — обе Кары случились в первой половине дня. То, что под завалами полно детей, конечно, полная чушь. Во время Второй Кары уже не работали ни школы, ни детские сады. Просто не до того было. Люди как могли пытались выжить.
Таких каменных «зарядов» было совсем не много, и за все время, что я шёл, попались всего два раза. Третий как раз виднелся впереди. Я прикинул издалека, с какой стороны его обходить, и свернул влево. С этой стороны обходить нужно будет чуть дальше и придется глубже зайти в лес, зато обочина была почти ровная, без глубокого кювета, как с правой стороны.
Чем хорош еловый лес, выросший после Кар, так это тем, что у него нет подлеска. Если бы не камни и трава, замедляющие движение, то идти по лесу можно было бы так же быстро, как по дороге.
Как только я ступил в лес, опять пошёл дождь. Правда, мелкий, шелестящий. В лесу было ощущение, что над головой кто-то шуршит бумагой.
Мне показалось, что левее меня, за темными вертикальными полосками стволов, что-то мелькнуло. Светлое пятно, как будто где-то в глубине леса кто-то играл солнечным зайчиком. Я замер, пытаясь рассмотреть, что это. Ещё и дождь, как назло. Из-за его мерного убаюкивающего шума я ничего не слышу. Нет, наверное, показалось.
Я обошел завал и опять вернулся на дорогу. Тут дождь чувствовался сильнее, и мне пришлось натянуть капюшон, отчего я стал слышать ещё хуже — капли барабанили по ткани, выбивая свой особенный неуловимый ритм.
Теперь я больше времени уделял левой стороне дороги. Но, как я ни всматривался в чащу, ничего подозрительного не видел.
Через пятнадцать минут я не только совсем успокоился, но и думать забыл про увиденное пятно. Мысли опять вернулись к Ире и тому поступку, на который она решилась.
Когда за моей спиной раздался вой, я вздрогнул. Звук был ещё далеко, но теперь я не сомневался, что меня выслеживает стая собак. А белое пятно, которое я видел, скорее всего, было собакой-разведчиком.
После пары лет, проведенных в городе, у меня появился друг. Охотник Станислав, крепкий жилистый мужик, коренной уралец. Охотник он был настоящий, не на людей. После Первой и Второй Кары, когда в природе все так сильно изменилось и все животные вымерли чуть не в мгновение ока, он все равно продолжал ходить в лес — просто не мог без тайги. Те леса, которые он знал, изменились до неузнаваемости. Мало того, что исчезла вся живность, так и лесов-то, по сути, в то время не было — торчащие вверх чёрные остовы сгоревших деревьев, камни и ямы ото льда… Елочки только начинали захватывать пространство и робко вылезать из уже затянувшей все вокруг «ряски». Пространство просматривалось вокруг на много сотен метров, так что прогулки в лесу были опасны только встречей с демопсом.
Собак же видно издалека, и от встречи с ними можно вовремя уклониться. Если не удаляться далеко от города. Так вот, Станислав рассказывал, что собаки не просто так покинули людей. У них появилось что-то похожее на коллективный разум или что-то очень близкое к телепатической связи. Во всяком случае, охотились они так, что появлялось подозрение: не разумные ли они уже в полном смысле этого слова. Стая рассылала во все стороны гонцов-разведчиков, которые неизвестно как давали знать всей стае о появлении добычи. Вот только наши бывшие четвероногие друзья теперь могли охотиться на людей, напрочь позабыв века дружбы.