Как видно, тюремщик заколебался, тем более услышав про «пятерку», но после паузы сказал, хотя и спокойнее, чем раньше:
— Все равно… давай иди вперёд. И не дури…
Я услышал звук шагов на лестнице и напрягся.
Павел догадался ускориться, чтобы расстояние между ним и тюремщиком стало как можно больше. Скрипнула и открылась первая дверь, Павел сделал быстрый шаг и уже открыл дверь на улицу, когда в дверном проеме показался тюремщик. Это был не тот парень, что выпускал Иру, но тоже очень большой и сильный.
На моей стороне был фактор неожиданности. Используя его движение, я просто со всей дури вмазал ему ребром ладони по кадыку. Кажется, я перестарался — парень захрипел и кулем свалился на пол, схватившись за горло.
Павел тут же захлопнул дверь и вернулся обратно. Несколько минут мы прислушивались, но за дверью все было тихо. Охранник по-прежнему хрипел на полу, суча ногами.
— Смотри за ним, — предупредил я Павла и наклонился, чтобы снять с пояса ключи.
Охранник остался лежать в дверях, а я бросился наверх, к квартире. Нашёл подходящий по форме ключ и сунул его в замочную скважину. Дверь открылась с первого раза. На лестничной площадке висела керосиновая лампа, и в её свете я прошел в коридор. В комнате было темно, я услышал испуганный, хриплый со сна голос:
— Кто здесь? Зачем вы пришли?
И тут же уже истерика:
— Я не пойду! Не хочу умирать!..
— Заткнись! — рявкнул я. — Собирайся живо. Я выведу тебя из города…
Кажется, он неправильно понял меня.
— Нет! Я не хочу! Почему ночью?! Я не хочу умирать!
— Да заткнись, я сказал! Пойдешь к Ире, понял? Быстро собирайся!
Глаза немного привыкли к темноте в комнате, и теперь я видел силуэт сидящего на подстилке, брошенной на пол у окна, человека. Он скорчился, прижав колени к груди, и вжался в стену спиной.
— Ты слышишь? Я выведу тебя из города! Совсем! Пойдешь к Ире, и потом ступайте, куда хотите!
Теперь до него дошло. Он вскочил и начал напяливать куртку, которой укрывался. Потом бросил, натянув только один рукав, и принялся обуваться. Даже в темноте я видел, как трясутся его руки.
— Да… Спасибо… Я мигом… Сейчас… — бормотал он, завязывая шнурки.
Честно говоря, больше всего мне хотелось разрядить в него рожок автомата…
Он вскочил на ноги и замер, ожидая команды, что делать дальше. Я видел, как лихорадочно блестят его глаза.
— Выходим из подъезда, сворачиваешь налево и вдоль стены идешь за угол. Быстро, но без суеты, понял? Не бежать, не орать! Понял или нет?
— Да, да! — Он облизывал губы и только что не скулил. Как же мне хотелось его ударить!
Но я молча развернулся и пошёл к выходу, слыша за спиной его сопение.
Мы вышли из квартиры, я опустился на одну ступеньку и замер. Руслан, идущий за мной, уткнулся мне в спину. Я чуть не упал, ухватившись за перила.
Охранник так и остался лежать на площадке перед началом лестницы, вытянув ноги в тамбур. Только теперь он плавал в луже крови — Павел перерезал ему горло. Охранник ещё дергался в конвульсиях. Убийца стоял рядом, безвольно опустив плечи. В правой руке он держал нож, который снял с теперь уже трупа, — армейский тесак, почти такой, как у меня самого. С лезвия капала ему на ботинки кровь, но он не замечал.
— Зачем? — вырвалось у меня.
— Он громко хрипеть начал, я думал, сейчас заорёт, — спокойно сказал Павел и повернул ко мне бледное лицо.
Выяснять, так это, или парень не хуже меня понял, что свидетелей ему лучше не оставлять, времени не было. Я только кивнул и прошел в тамбур, стараясь не наступить в черную лужу крови, продолжающую растекаться тонкими ручейками от тела. Автомат охранника я прихватил с собой.
— Я первый, за мной Руслан, — кивнул я на «туриста», — ты замыкаешь. Все понятно?
Дождавшись их кивка, я приоткрыл дверь и только тут сообразил, что нужно было подняться на лестничную площадку между первым и вторым этажом и осмотреться через окно. Но нам везло — на площади опять никого не было. Я открыл дверь и вышел. Прошел вдоль стены и свернул за угол, в темноту, краем глаза заметив, что оба парня следуют за мной.
Мы быстро дошли до дальнего угла дома и пересекли дорогу. Дальше начинался частный сектор, в котором, по словам Павла, некоторые дома были заняты жильцами. Слава богу, собак теперь ни у кого не было, и тревогу поднять могли только люди. Едва мы чуть отошли от площади и фонари перестали освещать путь, мои спутники превратились в слепых котят. Радовало только то, что и преследователи, коли такие будут, окажутся не в лучшем положении. Фонари, сделанные все из тех же керосиновых ламп, освещали десяток метров, не больше — с ними поиски не организуешь.