— Это ты к чему?
— Да к тому, что вряд ли нечисть какая тут шляться будет, разве что собаки.
— Почему это?
— Так людей-то нет, что они жрать тут будут?
Я задумался. Логика в его словах была, но для того же демона Ли лишних пятьсот-тысячу километров пролететь, думаю, не проблема. Будем надеяться, что прав Иваныч, а не я.
Дима, всматривающийся в ту сторону, откуда мы пришли, вдруг полез на высокий камень и приложил руку ко лбу, закрываясь от красноватого света начинающегося заката, пробивающегося сквозь легкие облака.
— Ты чего, Дим? — встревоженно спросил Иваныч, подходя к нему.
— Не знаю, что-то вижу как будто… Или показалось.
— Да что там?
— Не, не пойму, — спрыгнул с камня Дима.
— Давайте-ка убираться отсюда, — подвел я итог.
Уговаривать никого не пришлось. Плоская, почти ровная жёлтая каменная поверхность, утыканная черными обломками, оставшимися после камнепадов, позволяла нам идти очень быстро. Но чувство тревоги не оставляло меня. Однако время шло, а ничего не происходило. Я уже решил было, что сам себя накрутил, но Иваныч, шедший впереди, вдруг пошёл медленнее, так что мы его догнали, а потом и вовсе остановился.
— Ты чего? — встревоженно спросил Дмитрий.
— Не могу парни, все…
Он обернулся к нам, и я его не узнал. Бледный, пот градом катится, руки и ноги трясутся, как у припадочного, — я такое видел только когда при мне на улице Севка Хромой упал в эпилептическом припадке. Единственное отличие — у Иваныча не шла ртом пена. Тут же завыла Рыжая.
Я подхватил Иваныча под мышки и помог сесть так, чтобы он оперся рюкзаком на спине о камень. Дмитрий снял с плеча и прислонил рядом с ним его винтовку с оптическим прицелом, расстегнул куртку и верхние пуговицы рубашки, чтобы ему было легче дышать. Я вытащил бутылку, дал Иванычу напиться и вылил немного воды ему на голову.
Иванычу не стало легче, но он успел сказать:
— Парни, вырубаюсь… Как на ферме… — Иваныч закатил глаза и захрипел, потеряв сознание.
— На ферме? — удивился Дмитрий. — О чем он говорит?
— Блин, Дима! Демопсы рядом! И Рыжая взбесилась!
Собака выла, не переставая, и явно была напугана.
Я схватил Иваныча под мышки и крикнул:
— Бери за ноги!
Мы затащили его в каменный мешок, образованный несколькими большими камнями, стоящими кру́гом. Между двумя из них оставался узкий, едва протиснуться, проход. Мы положили Иваныча на бок, чтобы он не захлебнулся собственной слюной и не подавился языком. Рыжая забилась между двумя камнями, прикрыв голову лапами и скуля, как щенок. Оставив Дмитрия с Иванычем, я влез на ближайший камень и посмотрел в сторону Лисинска. И сразу их увидел, причем это было гораздо хуже, чем я мог себе представить. По плоскому гребню горной гряды прямо к нам неслись две чёрные точки, оставляя за собой смазанные чёрные следы. У меня не осталось сомнений, что это адские гончие.
Но это было не самое плохое. Высоко в небе я увидел ещё одну, висящую над демопсами, черную точку. Как только я поднял голову, моё внимание привлекла ещё одна, чуть в стороне. Сначала я подумал, что померещилось, но нет — справа приближалась вторая точка, она была гораздо крупнее, и я уже мог различить фигурку, парящую на раскинутых крыльях.
Через несколько мгновений я услышал знакомый полурык-полувой, и над каменной грядой, в том месте, где мы только что прошли, показались головы ещё двух чертовых псов!
Несколько секунд, и они оказались возле моего камня. Раскаленные пасти и горящие угли глаз, мышцы, стальными канатами перекатывающиеся под чёрной шкурой, раскрашенной красными полосами, стальные когти и клыки — передо мною стояли две совершенные машины для убийства. Не знаю, как они нас выследили и зачем вообще за нами шли. А те два демопса, что ещё не достигли этого места? А демоны, парящие в небе? Хозяева и слуги? Охотники и загонщики?
Я бросил взгляд на Иваныча — он затих, и я не знал, жив ли он ещё.
— У нас гости, — бросил Дмитрию, не спуская глаз с тварей.
— Я чувствую, — отозвался он и в мгновение ока оказался на соседнем камне.
При первых звуках моего голоса адские гончие присели и напряглись, словно готовились к прыжку. Медленно переступая, они начали приближаться к расщелине между нашими камнями. Демопсы рычали, словно собаки, но этот рык больше походил на рёв военного самолёта, который однажды очень низко пролетел над нашей деревней и запомнился мне на всю жизнь. На нас псы уже не обращали внимания. Я понял, что они чувствуют запах Иваныча, а может быть, его душу. Но я не намерен был отдать его просто так. Это не жертва, не искупление за грехи, а обычное убийство. Мне плевать, пусть жрут и меня.