Я сбросил дробовик с плеча и дернул назад-вперёд цевье, досылая патрон в ствол. Я посмотрел на Дмитрия. Не люблю отвечать за поступки других людей, а тем более делать за них выбор. Но Дима в ответ коротко кивнул, взял в руки автомат и передернул затвор. Он побледнел, почти как Иваныч, и я испугался, не почувствовал ли и он психическое воздействие адских гончих. Сам я не ощущал ничего — скорее всего, от злости.
Демопсы совсем потеряли к нам интерес, только косились иногда красными горящими глазами. Дым от их шкур забивал ноздри. Мне было жутко и страшно, я боялся, что в них вообще бесполезно стрелять: разве можно убить человеческим оружием того, кто пришёл из ада? Но я не мог позволить разорвать человека, который дал мне кров и за несколько дней стал другом. Слишком мало у меня друзей.
Я глубоко вздохнул, поднял дробовик и прижал приклад к плечу.
Первая из тварей подошла совсем близко, до неё оставалось не более трёх метров. Мне казалось, что дымные шлейфы, полосами ползущие за ней, потянулись ко мне, как будто желая задушить в своих объятиях.
Не помню, кажется, я заорал что-то нечленораздельное, выплескивая весь страх, что копился у меня в голове и сердце все эти годы.
И нажал спусковой крючок.
Выстрела я не услышал, как и последовавших за ним, — я стрелял в тварь, пока не кончились патроны. Сначала в одну, потом, когда она отскочила назад, одним прыжком оказавшись в двух десятках метров от меня, во вторую, которая так же быстро ретировалась. Басовитые хлопки дробовика и оглушительный грохот автомата тонули в реве чудовищ и клацанье зубов. Уверен, что несколько раз попал и в одну, и во вторую тварь. Но по их внешнему виду этого сказать было нельзя. Шкуры по-прежнему оставались черными, никаких следов крови я не видел. Разве что дым от них стал гуще, а одной из адских гончих мы выбили глаз.
Этот одноглазый демопес первым пришёл в себя. Припав к земле передними лапами, он весь подобрался, похожий на стальную пружину. Я понял, что сейчас он бросится, — его единственный глаз превратился для меня в фокусирующую точку всего мира. Я даже не мог обороняться: патроны в дробовике закончились, а зарядить его заново я не успел бы при всем желании. Дима тоже был «пустой» — я слышал, как сухо щелкнул затвор его автомата.
Вот пес дернулся — так быстро, что движение было почти незаметно, я только и увидел, как его контур смазался, расплылся; а через мгновение он разжался стальной пружиной, взмыв в воздух.
Двадцать метров, разделяющих нас, — это очень много. А может быть, со мной случилось то, о чем я не раз читал в книгах, — время замерло, стало тягучим, как смола.
Демопес, вытянувшись в струну и выставив вперёд передние лапы со стальными когтями, летел ко мне. У меня было время увернуться, но тогда он упал бы прямо на Иваныча. Я ухватил за дуло дробовик и отвел руки назад, намереваясь садануть тварь прикладом. Все равно не мог больше ничего сделать.
Боковым зрением увидел мелькнувшую справа тень. С неба, сложив в последний момент крылья, упал демон. Он налетел сбоку, сбив адскую гончую в полете. Когда он приземлился, впечатав ноги в твердь горного кряжа, камень, на котором я стоял, задрожал. Грохот приземления, победный рык демона и предсмертный визг чертова пса, оказавшегося в руках слуги сатаны — все смешалось в чудовищном реве, который я воспринимал уже не слухом, ибо человек не может это слышать, — звук ощущался через дрожание камня под ногами, и сам воздух вдруг уплотнился настолько, что стал вибрировать.
Тут же я почувствовал воздействие демона — страшная боль привычным обручем сковала голову и через мгновение отпустила, оставив страдание на пределе возможного.
Демон одним рывком разорвал адскую гончую пополам — брызнуло во все стороны чем-то черным, густым, дымящимся — и отбросил в стороны бьющиеся в агонии куски мяса. Теперь я понял, почему мы не видели результатов наших с Дмитрием выстрелов, — чёрная жидкость, служившая чудовищу кровью, просто не была видна на его шкуре.
Демон крикнул что-то повелительное второй гончей, и она, словно собачонка, бросилась обратно, откуда появилась. Через несколько секунд от неё остался только чёрный шлейф дыма, стелющийся по земле.
Оставшийся стоять ко мне спиной демон наклонился вперёд, выставив вперёд рогатую голову. Его хвост метался из стороны в сторону, а раскаленные кончики роговых выступов на руках и ногах пульсировали, словно отбивая сердечный ритм. Хотя это, конечно, глупость — откуда у посланца сатаны сердце?