Отец Слава открыл рот, намереваясь сказать что-то ещё, но не успел. Все, что они видели перед собой, резко сдвинулось, смещаясь, но оставаясь на месте. Стало страшно так, что захотелось броситься бежать прочь, не оглядываясь и голося во все горло. Такого не было уже больше десяти лет. На площади раздались крики ужаса; заорали, заплакав навзрыд, взрослые и дети.
Небо закрыла чёрная тень. Упав с высоты, демон перед самой землёй взмахнул огромными крыльями, обдав людей вонючим дымом и жаром собственного тела. Крутое пике, и он опять взмыл в высь, исчезнув за линией домов.
Когда вернулась способность думать и говорить, мужчины на крыльце мэрии увидели лежащие на ступенях два белесых шарика с неопрятными красными волокнистыми шлейфами, испачкавшими гранит. Отец Слава подошёл поближе, хотя и так уже прекрасно видел, что это вырванные с корнем глаза. Радужка все ещё была ярко-синей, только помутнела и перестала блестеть.
— Красивый был парень всё-таки, — смиренно сказал отец Слава.
— Неделю можно спать спокойно, — в тон ему отозвался Филин и пошёл обратно к себе в кабинет. — В конце концов, надежды-то особой и не было…
— Это так, — поспешил за ним отец Слава. Ему тоже захотелось выпить. И сразу стакан, и водки — побольше и покрепче, чтобы оглушить хоть на несколько минут мозг.
Глава 16
Чем дальше мы отходили от гор, тем гуще становился лес, пока не стал таким же, как рядом с Уральском. Мы шли уже третий день. После битвы демонов на вершине горы мы продвинулись не меньше чем на триста километров — увиденное подстегнуло всех, и меня с Дмитрием тоже. Хотелось оказаться подальше от того места.
С этой стороны от горного кряжа начиналась широкая долина, поросшая лесом. Ни жилья, ни дорог здесь практически не было ещё до Первой Кары, и ориентироваться тут мог только такой опытный в этих делах человек, как Иваныч. Мы останавливались только по его знаку. Иваныч вытаскивал карту, крутил компас и что-то подсчитывал, шевеля губами. Потом он давал отмашку рукой, и мы шли дальше, иногда чуть меняя направление.
После всего, что случилось, Иваныч притих, и мы редко слышали его шуточки. Говорить обо всем этом мы стеснялись, словно ничего не произошло.
Ели теперь два раза в день: ужинали, перед тем как лечь спать, и плотно завтракали, с рассветом уже шагая по тихому, мертвому лесу. Мы жили в деревне до того как случилась Первая Кара, и я часто бывал в лесу. Правда, тогда он был совсем другой — сосновый, просвечиваемый насквозь светлый лес на каменистых берегах реки. И он всегда был живым. Мошкара ли, птицы или белки — в лесу постоянно видишь жизнь.
Сейчас и леса стали другими, а уж о живности и речи нет. Занятые борьбой за собственное существование, люди и не заметили, как исчезли животные. Домашние, те, которых не прибило камнями или льдом, почти сразу пошли на еду или сами померли. На то, что творится в лесу, долгое время вообще внимания не обращали, да и леса как такового не было. Горелые головешки да чёрные остовы деревьев, грозящие небу. А потом, когда как-то разом поперли вверх с невиданной скоростью ели, в лесу уже никого не осталось. Только зайцы, жрущие салатную траву, как капусту, да стаи одичавших собак. Ну, и адские гончие, конечно.
Судя по поведению Рыжей, в этих местах давным-давно и этого не было. Первое время она ещё «сторожила», то убегая вперёд, то кружась по сторонам, принюхиваясь и напрягаясь от каждого подозрительного шороха. Но чем дальше мы шли, тем понятнее становилось по поведению собаки, что, кроме зайцев, другой живности тут нет.
Когда долго выполняешь одну и ту же монотонную работу, время растягивается и кажется, что этому не будет конца. Я обрадовался, когда Иваныч вдруг остановился и повернулся к нам с радостной улыбкой:
— Ну, слава богу! А то я уж думал, что мы заплутали.
— Хорошо, что ты нам это только сейчас говоришь, — ухмыльнулся Дмитрий.
— Зря смеёшься. Тут все очень изменилось с тех пор, как составляли карту.
— Странно, правда? — поддел его я.
— Ладно, хорош ржать. Самое главное, что мы дорогу нашли. Теперь проще все будет. Километров двадцать ещё, и должны на воинскую часть выйти. А там уж рядом.
— Рядом — это сколько? — спросил Дима.
— А я знаю? — рассердился Иваныч и начал складывать карту. — После Первой Кары ещё более-менее данные по эпицентрам были, а потом все вовсе на глазок… Если бы не та воинская часть, так и не знали бы про то место, куда идём.
— Ничего, нас Рыжая приведет, — потрепал я собаку за уши.