— Да вот это меня и удивляет, — усмехнулся Иваныч. — Мы-то ладно, дурни. А животинки обычно это дело лучше нас чуют…
Как оказалось, Иваныч зря наговаривал на собаку…
— Ладно, давайте прямо по дороге и пойдём. Теперь хоть не собьемся.
Я рассмеялся:
— Иваныч, где ты дорогу видишь?
Вокруг нас, на мой взгляд, был такой же ельник, что и последние несколько сотен километров.
Иваныч только махнул рукой и пошёл вперёд, не дожидаясь нас. На самом деле дорога чуть-чуть угадывалась — ели здесь росли чуть реже.
Начало темнеть, а до части мы не дошли, и Иваныч предложил остановиться на ночлег, чтобы не рисковать и не проскочить случайно мимо. Мы так и поступили. Оказалось, до военных мы не дошли всего-то пару километров.
Часть словно выпрыгнула на нас из чащи. Только что везде был лес, как вдруг мы вышли на небольшую асфальтированную площадку.
Мы с мамой ездили «на присягу» к моему двоюродному брату Вовке за год до Первой Кары. Та часть была в Екатеринбурге, окруженная большими каменными домами, но начиналась она точь-в-точь как эта.
Когда-то полосатый красно-белый шлагбаум совсем облез и торчал вверх, как указующий перст. Слева будочка КПП с проломленной крышей и без единого стекла в окнах. Территория части даже обнесена была тем же забором, что в Екатеринбурге, — бетонные квадратные плиты со звездами посередине.
Единственное отличие — ворота перегораживал «Урал», опрокинутый набок. Впрочем, он был отодвинут в сторону, так что, не будь на дороге камней, машина бы проехала. Крыша была смята в лепешку, как будто машину отбросили одним могучим ударом. Хотя вполне может быть, что автомобиль пострадал от камнепада, а уж потом его использовали в качестве ворот.
С первого взгляда было ясно, что часть брошена. На территории росли ели, за которыми белело здание казармы или штаба, с нашего места было не разобрать.
Рыжая, в отличие от нас, очень заинтересовалась тем, что находится за воротами. Она нетерпеливо пробегала несколько метров вперёд, оглядывалась на нас и возвращалась, увидев, что мы не торопимся следовать за ней. Она даже начала поскуливать тихонько от нетерпения.
— Ну, пойдём, что ли? — спросил я. — Посмотрим, что её туда так тянет?
На всякий случай я снял дробовик с плеча. Моему примеру последовали и Иваныч с Дмитрием, взяв «калашниковы» наизготовку.
Мы медленно двинулись вперёд, водя стволами во все стороны. Иваныч впереди, я и Дима следом. Рыжая нетерпеливо забегала вперёд, не понимая, чего мы копаемся.
От КПП шла асфальтовая дорожка, которая терялась среди деревьев. В двадцати метрах от ворот к центральной дороге примыкала боковая, вдоль которой было выстроено здание, которое мы и видели из леса. Это был двухэтажный штаб, некогда побеленный, а сейчас грязно-серый, но на фоне тёмных елей он по-прежнему казался светлым. Здание было проломлено посередине — каменный «заряд» пробил кровлю и перекрытие, заодно выдавив все стекла.
Перед штабом зиял пустотой небольшой плац, теперь больше напоминающий японский сад камней.
Иваныч посмотрел на Рыжую, по-прежнему нетерпеливо рвущуюся вперёд на территорию части, и махнул нам рукой идти дальше. Мы прошли штаб и остановились под прикрытием угла здания. За ним шла широкая полоса с примитивными тренажерами типа турников, брусьев и лестниц, сваренных из металлических труб. Дальше белели четыре одноэтажных здания, стоящие к нам и зданию штаба торцами.
— Это казармы, — сказал Иваныч, — только не вижу отсюда, в каком они состоянии.
— Мне кажется, или вон там дым? — показал пальцем Дмитрий.
— Где? А верно, что-то похожее… — Иваныч перехватил автомат и посмотрел на Рыжую: — Ну, судя по собаченции, там люди и они готовят еду.
Мы двинулись дальше, теперь не по дороге, а по спортивной площадке, срезая дорогу ко второй справа казарме. Над ней и правда курился лёгкий дымок, который ни я, ни Иваныч сначала не заметили — скорее всего, топили сухими дровами.
Глядя на нас, старающихся не выходить на открытые места и прячущихся за стволами деревьев и самыми большими камнями, Рыжая тоже чуть приотстала — наверное, помимо запаха еды почувствовала и присутствие чужих людей.
Мы не успели дойти до казармы десяток метров, как дверь распахнулась и на пороге застыл… дедушка. Такой, как на картинках в книгах про гномов. Седые длинные волнистые волосы обрамляли круглое сморщенное лицо с окладистой бородой. Он был маленького роста, худой и сухонький, что подчеркивала одежда на несколько размеров больше, чем нужно, — на нём был бушлат поверх солдатской камуфлированной формы и берцы. Дедушка удивленно смотрел на нас, моргая темными подслеповатыми глазками. Больше всего его изумила Рыжая — мельком оглядев нас, он щурился только на неё.