— Отец Александр, да мы небалованные, — усмехнулся Иваныч. — В лесу на голой земле спали, так что не пропадем.
— Ну, коли так, я вас в казарме положу, — кивнул священник. — Матрасы с подушками есть, двумя али тремя одеялами укроетесь, и хорошо. Крыша над головой есть, а это самое главное.
— Не пострадала казарма-то? — спросил Иваныч.
— Нет, Господь миловал… И в первый раз, и во второй. Несколько стекол повылетало, да мы с других окон сняли да застеклили.
— А остальные казармы?
— Остальные? Нет, две всего нормальных. Эта и демонова. Остальные побило сильно. Снаружи не видно, стены стоят, а крыши-то проломлены.
— Подожди, — подумав, что ослышался, спохватился я. — Демонова?!
— Ну да, — простодушно поморгал на меня отец Александр. — В этой мы с солдатиками жили, а в той, во второй, демон.
Мы переглянулись. Или старик тронулся умом, или…
— А где остальные? — осторожно спросил Дмитрий. — Солдатики?
— Так демон их и пожрал, — просто сказал отец Александр. Он помолчал несколько минут, потом, словно через силу, произнес: — Я и отвел.
Честно говоря, я не поверил. Сама мысль, что можно жить рядом с демоном, казалась чудовищной, невероятной. Не может человек постоянно находиться рядом со слугой сатаны, даже такие, как я или Дима, — пару часов, не более.
Дмитрия занимали более практичные вещи.
— Так он и сейчас тут живет, что ли?!
— Нет, что ты! — замахал на него руками старик. — Уж годков пять как улетел, и слава богу!.. Вижу, не верите вы мне…
— Да нет, почему? — смущенно сказал Иваныч и переглянулся с нами. — Да только…
— Ладно, слушайте, расскажу. — Дед поудобней умостился на стуле. — Тем более на мне грехов столько, что вас в любопытство вводить мне не след. К тому же исповеди мне не получить уже, так хоть вам скажу, может, Господь зачтет мне как покаяние…
Отец Александр перекрестился на икону и забормотал что-то неразборчивое, должно быть, молитву.
Потом он ещё раз перекрестился и хитро посмотрел на Иваныча, который сам не заметил, как вытащил свою жестяную коробочку с табаком и теперь вертел её в руках.
— Да кури уж! Вон печь открой да смоли, коли хочется. В общем так, с самого начала расскажу, а то непонятно будет. Попал я сюда в аккурат перед самой Первой Карой, как её по радио потом назвали. Я настоящий священник, вы не подумайте чего… — Он виновато покосился на свою армейскую одежду. — Ряса-то у меня всего одна была, да сносилась быстро. А попал я сюда из Екатеринбурга, в Свято-Троицкой церкви служил. Это такая пастырская поездка была, по отдаленным гарнизонам. Митрополит благословил… Я до этой части уже в двух побывал, службы послужил, с солдатиками поговорил. Сюда приехал с утра, а в обед Первая Кара… Много солдатиков погибло, а офицеры так почти все. Ну, кто остался, от пожара спасались. Кругом тайга, как начало полыхать! Раньше-то тут на территории ни одного деревца не было, это и спасло. Да ещё забор бетонный. Тут возле этих антенн колодец есть. Так мы из него водичкой забор поливали да головешки, что на нашу сторону кидало, тушили. Едва не задохнулись… Да противогазов тут полно, так что повезло ещё…
— Тогда везде так было, — глухо сказал Иваныч. — Не только у вас, мы же сообщали в части.
— Да, да, — покивал старый священник, сложив сухонькие ручки со следами возрастных бляшек на колени. — И нам сообщали, ребята сказывали, и мы на «большую землю». Пока хоть что-то ещё работало. Потом у нас склад ГСМ взорвался, и генераторы заправлять нечем стало. Тут, в части, генераторы какие-то были, аварийные…
— Ну, какое-то время ваша часть на связь ещё выходила, — заметил Иваныч. — На аккумуляторах.
— Наверное, — легко согласился отец Александр. — Я в службу армейскую не лез, как вы понимаете.
Он помолчал, шевеля тонкими губами, потом спохватился:
— Да вы наливайте ещё, ребятушки, не стесняйтесь. Али за закуской сходить? У меня консервы есть всякие. А вот я вам…
Он вскочил и, несмотря на наши попытки его остановить, выбежал из комнаты. Рыжая увязалась за ним. Я даже начал ревновать немного, так она к нему ластилась.
Через несколько минут отец Александр вернулся и с торжественной улыбкой водрузил на стол две пыльные литровые банки с чем-то красным внутри.
— Угощайтесь! Это вишня в собственном соку. Ребята-солдатики плевались: кисло, мол, а кто постарше — не оторвать. Угощайтесь. На чем я? Ах, да. Стали мы тут жить. Я-то сразу понял, что не выбраться отсюда, хотя попробовать можно было. А ребятам так и вовсе деваться некуда. Им же команда была, — кивнул он Иванычу, — оставаться в районе прохождения службы до дальнейших распоряжений…