Меха в его глазах были воплощением всех неприятностей сразу: словно в одно и то же тело разом набилось и досок, и песка, и камней, да ещё кто-то лапал руками изнутри то, что изначально надёжно прикрыто кожей и мышцами.
Религиозный человек сравнил бы такое вмешательство с кощунством, но Дюк в тонкие материи не вдавался. Он просто не любил биоинженерию, как некоторые не любят ощущение, оставляемое на лице липкой паутиной.
Он не был против неё, она была против него.
И все же открытые меха-ткани, залитые кровью, в лохмотьях содранной кожи, притягивали взгляд. Они были выше всего, известного Дюку. Совершенное творение недостижимого природе уровня. Практическое бессмертие, феноменальная регенерация и полный контроль над всеми системами организма: никаких случайностей. Никакого песка в почках, язвы желудка или некстати приключившейся диареи.
Все под контролем разума, сбалансировано и утверждено.
Идеальное творение, нарушающее все запреты и все правила.
Оно не могло не нравиться.
Вспомнив все, что слышал на лекциях по меха-устройству, Дюк решил рискнуть. Он перевел разрядник в режим минимальной мощности, приставил его дуло к затылку Караги и нажал на спуск.
Карагу легонько тряхнуло. Синенькие искры закружились в воздухе.
— Разряд! — громко сказал Дюк и ещё раз нажал на спуск.
Большое тело меха чуть приподнялось, под разорванной курткой взбугрились мышцы.
— К черту, — сипло и еле слышно проговорил Карага, открывая глаза.
— Идти можешь?
Вместо ответа Карага шевельнулся и с трудом перекатился на бок. Он, прищурившись, смотрел на Спираль, снова освещенную мирным лиловым светом. Смотрел так, будто она одна во всем виновата.
— Дай мне пять минут, — сказал он и вдруг улыбнулся уголком сожженных губ. — Смотри, капитан, за костюмчик небось теперь не расплатишься…
Дюк угрюмо осмотрел экзоскелет. Восстановлению не подлежит.
— Ничего ты про Инженера не знаешь, да? — помолчав, спросил Карага.
— Нет.
— Ты же в ноутбуке что-то смотрел, копался…
— Погоду смотрел.
— А зачем шесть часов отсрочки просил?
— В одиночку не получится быстро эту хрень на себе смонтировать.
— В одиночку?
— А кто мне поможет, — со злостью бросил Дюк, — я теперь как дохлый окунь в проруби… болтаюсь. Ни отряда, ни должности. Хорошо хоть не уволили. Так что я тебе не капитан теперь, а так… Ледчек.
Карага прикрыл глаза и попытался рассмеяться.
— Так ты все это спер?
— Можно сказать и так.
— И «Шустрилу»?
— «Шустрилу» я давно спер. На всякий случай. Их все равно списывали. Во избежание неправильного применения. Старье же. Конструкт.
— Оповестил бы начальство или кто там у тебя, — проговорил Карага, заинтересовавшись, — написал бы доклад: мол, вступил в преступный сговор, преследовал исключительно альтруистические цели, готов предоставить информацию, дайте отряд, пойдём и поймаем меха…
Нет?
— Нет, — сухо отрезал Дюк, — понабежали бы идиоты, и все лавры им, а мне пинок под зад за переговоры с террористами. Потом пресс-служба расскажет, как, находясь на летней ночной прогулке, отряд «Шершней» обнаружил и обезвредил преступников, всем медали, премия и отпуск. Спите спокойно, граждане. Так у нас дела и делаются.
— А в одиночку?
— Находясь на летней ночной прогулке, лично обнаружил и обезвредил. Медаль, премия, отпуск.
— И ты ради этого решил жизнью рисковать?
Дюк помедлил.
— Я так привык, — нехотя сказал он. — Пять минут прошло. Поднимайся.
— Сейчас, — сказал Карага и поморщился. — Никогда не пытайся зарядить меха оружием. Ты мне разрядником пару цепей сжег.
И вдруг его осенило.
Цепи. Татуировка на запястьях Кенни, татуировка на шее и груди Шикана Шитаана, ночного гостя Джонни Доу.
— Капитан, — торопливо сказал Карага, боясь упустить эту неожиданную ниточку, — я только что понял: твой террорист и мой Инженер — одно лицо, и у нас одна цель.
Дюк отрицательно качнул головой.
— Хватит с меня сделок.
— Это не сделка, это капитуляция, — не выдержал Карага. — Упустишь его — и не будет этой истории ни конца ни края. Я тебе его дарю, на тарелочке. Отдаю даром. Забирай, и больше никаких меха! Остатки доживут себе спокойно по углам, а новых не будет. Ну зачем тебе премия, если есть возможность спасти мир от меха? Ты же героем станешь, удостоишься статуи на центральной площади, и будь я на месте обычных граждан, я бы стал тебе после этого молиться.
Карага остановился, потому что Дюк в ответ на льстивый сарказм вдруг помрачнел и начал поглядывать на оружие.