Он задумался, наклонив голову.
— Эй, Кенни, — негромко сказал Карага, — Кеннет.
— Отвали.
— У меня к тебе вопрос. Лично к тебе.
Кенни не удержался от соблазна проявить себя личностью.
— Давай вопрос, — согласился он. — Если я захочу, то отвечу.
— Хорошо.
— Насколько ты реконструирован?
Дюк, с вниманием ожидавший вопроса, отвернулся и снова уставился в окно.
Вместо ответа Кенни подвернул обрезанный рукав своего свитера так, чтобы показать плечо. Грубо сработанные клепки прикрепляли его руку к телу. Под клепками широкой белой полосой расходился рваный белый шрам.
— Обе?
Кенни кивнул, приподнял голову и показал шею, тоже разделенную шрамом напополам.
— Руки мне оторвали, — с непонятной гордостью ответил он, — хотели и голову тоже.
— Хобби?
— Хобби, — Кенни отвечал нехотя, но не выказывал раздражения. — Это женщина была. Она меня воспитывала. Я её не слушался. У неё много было таких детей. Все купленные. Дети — очень плохо. Из-за них нормальным людям жить негде. — Он с наслаждением повторял когда-то слышанные фразы. — Дети — плохо, из-за них нормальным людям еды не хватает.
— Зачем она вас тогда покупала? — спросил заинтересовавшийся Дюк.
— Нормальная женщина должна быть матерью, — с радостью отозвался Кенни, — это её священный долг и обязанность.
Продукт смешения социальных страхов и пропаганды, подумал Карага. Ужас перед размножением, принуждение к нему…
— Ещё вопрос?..
— Нет, — отрезал Кенни, вдруг спохватившись, и Караге так и не удалось спросить, кто же вытащил его из-под «родительской» опеки и сумел спасти, реконструировав поврежденные части.
Кенни умолк. Приближались древние Врата, украшавшие вход в заброшенный парк, сработанные из чего-то, похожего на медь, и даже позеленевшие.
Ему не захотелось раскрываться дальше, а дальше, за воспоминаниями о «матери», хранились воспоминания другого порядка, слишком личные для того, чтобы их обсуждать.
Рисунок на Вратах: змеи, раскрывшие пасти над хрупкими чашечками цветов, становился выпуклым, разрастался. Водитель-меха отпустил руль. «Колосс» покатился сам, сам прошел сквозь Врата, и на несколько долгих мгновений все пассажиры перемешались: торс и бедра худого тела Кенни вошли в грудную клетку Караги, пальцы и ноги Дюка соединились с согнутой спиной меха, и каждый увидел воочию сплетение биометаллических тканей, кровавых пузырей, подрагивающих мышц и костных соединений.
Распахнутая змеиная пасть показала розово-жёлтую изнанку и проглотила их, а выплюнула далеко за городом, под прикрытие скудного хвойного леса. Запахло землёй, вывернутым наизнанку мхом и влажным ароматом потревоженной грибницы.
На поляне перед «Колоссом» работали несколько десятков меха. Все они были заняты восстановлением старого здания, от которого остались только отсыревшая бетонная коробка и плоская крыша с заусенцами проржавевшей арматуры.
Здание, давно ушедшее под землю, теперь из неё восставало. Показались и оконные проемы, и двери, и даже наклоненная лестница, неизвестно как попавшая наружу.
Над дверью висела грязная табличка, на которой, благодаря кому-то, кто удосужился пройтись по ней рукавом, можно было разобрать: «Реконструкционная лаборатория-клиника «Брианна».
Первым из машины вытащили Дюка, и его тут же вывернуло. Жуткое перемещение из центра города на заброшенную окраину отозвалось в нём не только тошнотой. В голове звенела чернота, перед глазами плыли зеленые круги.
Кенни тоже выглядел бледным и то и дело сплевывал жидкую слюну.
— Я к такому привык, — вымученно улыбаясь, сказал он.
Он явно был доволен тем, что держится молодцом, тогда как тренированный капитан валится навзничь в лужу собственной блевотины.
У Караги дрожали руки, тело окончательно ослабло. Его повели к раскопанному входу в клинику. Аварийные батареи окончательно сдали, переход выжал последнее. Карага еле переставлял ноги и, перешагнув ступеньку, рухнул на пол, покрытый слоем свежей земли.
Он пытался подняться или хотя бы перевернуться, и ему удалось. Над ним склонился Эвил, с безупречно выбритым и свежим лицом над выглаженным воротничком. Он со сосредоточенно-профессиональным видом разглядывал Карагу и бесцеремонно ощупывал его, запуская пальцы в пробои и надавливая то на грудь, то на шею.
— Эвил, — выдавил Карага.
— Все нормально, Крэйт, — сказал Эвил, не глядя ему в глаза, — я тебя отключу, и все будет нормально.