Он задумчиво посмотрел на Кенни и стиснул зубы.
— Не так все это должно было случиться, но ничего выходящего за рамки не произошло… Отправляйся к Эвилу, скажи ему, чтобы заканчивал с реконструкцией Караги и ускорил работу с его зарядным устройством. Бери их обоих и отправляйся туда, куда я скажу… Управление ситуацией я передаю тебе. Ты сам поймешь, что нужно делать дальше, чтобы нанести миру последний удар, и ты знаешь, как построить новый. В конце концов, твои теории верны, и ты хороший человек. Тебе можно доверять мечты божества, правда? Ведь зачем, если не для исполнения этих мечтаний, Бог вас создал? Я давно тебя знаю и выслушал многое, и согласен с тем, что ты говорил: засилье биомассы, регресс, страх, застой… Ты сможешь это изменить. Я начал, а ты продолжишь.
— А ты? — спросил Джон, вдруг ощутив острое сожаление. Груза ответственности он ещё не ощутил.
— У меня есть дело, — ответил Шикан. — Важное дело.
— Но подожди… даже если нас атакуют, то здесь полно меха, которые смогут тебя защитить.
— Они все будут обеспечивать ваш проход через Врата.
— Тебе необязательно умирать.
— Идиот! — взорвался Шикан. — Разве это для меня что-то значит? Разве ты считаешь, что я боюсь, как боишься ты или какой-нибудь жалкий Эвил? Разве ты не веришь в то, что я твой бог и эта смерть для меня — временна? Я даю тебе возможность установить новый мир и править им, а ты беспокоишься о моем теле?
— Нет, — растерялся Джон. — Прости. Я верю.
И подумал: как же ты собираешься вернуться, Шикан, если твои машины будут уничтожены?
Но спорить больше не стал. Величие жертвы Шикана, его вид, его голос, гулко разносившийся по зале, — все это подействовало на него так, как действовало всегда.
Упав на колени, он наклонил голову и замер, слыша свист и хрипение в груди.
Шикан тоже расслышал этот свист и смягчился:
— Зря волнуешься, — сказал он, — я знаю, что тебя тревожит. Я отдаю Карагу под твоё командование, и ты боишься, что не справишься с ним.
— Он никогда не принимал меня всерьез, — тихо сказал Джон.
— А ты заставь его, — сказал Шикан. — Все, уходи.
Джон поднялся с колен, попятился назад и понял, что смотрит на Шикана сквозь влажную горячую дымку. Он запоминал его, пытаясь запечатлеть все: и лицо, и фигуру, и очертания опущенных плеч, и татуировки-цепи на шее и груди. Он прощался с Шиканом, как прощаются с самой сладкой и самой важной иллюзией, долгое время защищавшей от ударов реальности.
Он прощался с ним, как прощаются с отцом, братом или любимой, с горечью и надеждой.
Шикан не заметил ни его исказившегося лица, ни слез. Он задумчиво смотрел на Кенни и поправлял то ворот его свитера, то волосы.
Он взвалил тело Кенни на плечо и пошёл по коридорам, держась точно по центру. Навстречу, гулко отбивая шаги, текли ряды меха, не обращая внимания ни на что. Они уже получили приказ и собирались прикрыть собой отход Джона и Караги с его новым зарядным устройством.
Уверенная, бездумная сила. Не боящаяся смерти.
Времени бы побольше, подумал Шикан, времени бы… и надо же было так повернуться: Инженер Конструкта! Откуда он вылез, чего хочет?
Джонни должен разобраться. Джонни разберется, в конце концов, это его мечта, его новый мир, а сам Шикан только лишь исполнитель его воли.
Кенни тоже хотел нового мира, но гонялся он только за одним: за собственным статусом, за собственной безопасностью. Хотелось стать человеком, вот и настаивал, ныл. Эгоист, и всегда им был.
Эгоист, с неожиданной нежностью подумал Шикан, поправляя тело на своем плече и открывая дверь, запертую на вращающееся шипастое колесо замка.
Мертвые молчали. Они давно перестали разговаривать с Шиканом, и он был этому рад. Тот, кто услышал голос Мертвых, — безумен, и слушать их — опасно для остатков рассудка.
Они способны были нагнать ужас на долгие века вперёд: люди, уже забыв о них, все же раз и навсегда отказались от сохранения и захоронения тел своих умерших и не восстанавливали обычай похорон. Трупы сливали — растворяли в кислоте. Сливали, чтобы не достались они Мертвым, не прошли процесс переработки, чтобы не началось снова бездумное клонирование, обрекающее человеческую расу. Никто уже и не скажет, почему нельзя хоронить, но любой скажет, что тела нужно сливать, сливать и точка. В кровь, в генетическую память впилось это знание, уже ничем не объяснимое…
Шикан наклонился, с лязгом приоткрыл дверцу пузатой медной камеры, обшитой изнутри треугольными зубцами. Он загрузил тело Кенни внутрь, захлопнул дверцу и предупредил Мертвых: