Кэм был уверен, что образы бедолаг, которых он оставил позади ещё живыми, будут преследовать его дольше тех, чьей плотью он питался.
Глава 7
Каждый раз, когда Рут приводила своё тело согласно бортовой субординации в параллельное с собеседником положение, пилот челнока Дерек Миллз менял угол наклона собственного тела или хватался за другую опору. Такое поведение было красноречивее слов, хотя насмешливые нотки Дерек тоже не скрывал.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — пробормотал он. — Это тебе не самолёт посадить.
Рут едва сдержалась, чтобы не сказать: «Если собираешься торчать здесь до скончания времен, учись дышать вакуумом, приятель». Вместо этого она повернулась к остальным, обвела взглядом жилой модуль, картинно вздернула брови и попыталась пожать плечами, не опуская поднятой ладони. Надо быть хорошей девочкой, нельзя лезть в бутылку.
Вот только пытаясь развернуться вслед за Миллзом, Рут сама оказалась под неудачным углом ко всем остальным. Астронавты привыкли к тому, что, входя в отсек, могли застать других стоящими на «потолке» или «стене», но лишь один Густаво без всяких церемоний вступал в разговор, не дожидаясь, пока собеседник закончит маневр и окажется с ним лицом к лицу. Человеческий разум сопротивлялся, не желая вчитываться в выражение лица, когда собеседник висел в пространстве горизонтально или вверх ногами.
Никто не оценил её сдержанность по достоинству. Рут чувствовала глухое, как переборка отсека, раздражение. Выкрашенный в блеклые цвета продолговатый жилой модуль размерами не превышал корт для ракетбола. Миллза и Гуса разделяли максимум полтора метра — радиооператор занимал дальний угол, пилот висел у единственного выхода.
Рут предпочла бы, чтобы разговор происходил на борту челнока, а не станции — глядишь, само окружение добавило бы силы её аргументам, но Миллз не любил, когда другие проникали в «Индевор», и считал корабль своей личной вотчиной. Его можно было понять. Рут испытывала такую же ревность в отношении своей лаборатории и решила не дразнить пилота. Но как убедить его спустить корабль на Землю без малейшей перспективы возвращения на орбиту?
Женщина оглянулась на командира. Уланов хмурился — тревожный знак. Рут решила не обращать внимания:
— Я прекрасно понимаю, что посадка без помощи наземных служб — ещё та головная боль. Но мы сможем сесть, я уверена.
— Гробанемся! — хором крикнули Миллз и Уоллес. Ситуация показалась бы комичной, если бы слова Рут не вызвали столь бурную реакцию.
В аварийной обстановке экипажу шаттла разрешалось покинуть поврежденный или неисправный корабль на парашюте, но сначала требовалось сбросить скорость челнока ниже скорости звука. На западе от Лидвилла даже имелось огромное озеро — Рут хорошо изучила ландшафт по снимкам, — и они могли бы сесть на воду, чтобы избежать жертв в палаточном городке беженцев на суше. Да только драгоценные компьютеры и АСМ вряд ли уцелеют после такой посадки.
— Это тебе не самолёт, — угрюмо повторил Миллз.
— Но должен же быть какой-нибудь…
— Почему ты считаешь, что разбираешься в нашем деле лучше нас? — доктор медицины Дебра Рис фыркнула, отчего и слова её, и вздернутый подбородок приобрели надменный, царственный вид. Из-за слишком сухого воздуха Дебра страдала хроническим гайморитом и постоянно шмыгала носом. Рут посоветовала принимать противоотечные средства, но та возразила, что организм не зря вырабатывает слизь — она защищает носовые пазухи от большего вреда. Поэтому у Дебры постоянно текли из носа сопли. Та ещё мерзость!
— Послушайте, — сделала новую попытку Рут, — рано или поздно все равно придется возвращаться.
Уланов, продолжая хмуриться, возразил:
— Мы исполняем приказ президента.
— Он приказал победить саранчу! А тебе приказано всячески мне содействовать. Что может быть важнее?
— Ну, так и не трать время на пустые разговоры, — сказала из-за спины Дебра.
Поначалу Рут даже обрадовалась, узнав, что на борту будет ещё одна женщина. Когда между Деброй и Густаво завязалась интрижка, нанотехнолог лишь посмеивалась. Потом Гус разорвал отношения и погрузился в облако непроницаемого молчания. Через некоторое время голубки помирились и заявили, что позабыли о ссоре. «Ага, понятно, — подумала Рут. — Людям просто нечем заняться».
Дальше события неизбежно развивались по сценарию, продиктованному теснотой и полной оторванностью от общества людей, — Дебру сначала бросило к Дереку Миллзу, потом обратно к Густаво.