Первым съели Йоргенсена.
Глава 9
При виде застрявшего на крутом склоне красного пикапа «шеви» с удлиненным кузовом Кэм вспомнил популярную телерекламу. Поколение за поколением рекламщиков ассоциировало эту машину с неукротимой силой. Пикап заездили до ручки, вся краска облезла, низ ободрали о камни и кочки, нагружали по полтонны лишнего веса — машина выдержала все и ни разу не подвела.
У Кэма эта выносливость неизвестно почему вызывала гордость. Пробираясь по жидкой грязи среди беспорядочно разбросанных валунов в обход последнего пристанища жертв снежной лавины, он то и дело поглядывал на стоявший поодаль автомобиль. Мэнни всем телом навалился на капот, яростно оттирая заскорузлую грязь с ветрового стекла. Пока Сойер возился с пластмассовой двадцатилитровой канистрой, Бакетти руками и туловищем прикрывал жерло бензобака от дождя. Если вода попадет в топливную систему — всем кранты.
Склон на этом участке распадался на куски, иные были величиной с дом, в противном случае путники попытались бы устроить подобие дороги. Гора диктовала свои условия.
Дождь усилился, забарабанил по плечам Кэма, поднимая небольшую туманную завесу. Коричневую жижу в лужах рябило от капель-пробоин.
За спиной кто-то злобно воскликнул «ха!». Не иначе, Прайс увидел, что пикап сдвинулся с места. Возвращаясь из набегов, они всегда жутко торопились и не тратили время на разворот машины носом под гору. Теперь Сойер осторожно маневрировал на узком пятачке, а Мэнни стоял ниже на холмике и направлял его жестами.
— Стойте! Стойте! — Прайс, растолкав остальных, пролез вперёд, как только группа вышла на твердый грунт. Нилсен и Силверстейн не отставали от своего вожака.
Кэм, оставив Эрин, трусцой устремился за ними, но оскользнулся в грязище и чуть не подвернул колено. Оно и так у него болело. Он замедлил бег и стал переставлять ноги осторожнее.
Бакетти уже сидел в кузове. Мэнни запрыгнул туда же, когда к пикапу подбежали остальные. Прайс все ещё орал:
— Стойте! Не-ет!
Нилсен первым подоспел к машине, стукнул кулаком в дверь водителя и встал перед капотом. Белый, расходящийся веером свет вырвал из полумрака его грязную жёлтую куртку, сверкнул на повисшей под носом капле влаги. Маска на лице Нилсена съехала вниз. Кэм крикнул: «Эй!»
— Машину поведу я! — вопил Прайс. Он пару раз тряхнул ручку, но дверь была заперта. — А ну, вылезай!
— Маску! — произнес Кэм. Нилсен и ещё несколько человек инстинктивно схватились за лицо.
Прайс хлопнул ладонью по стеклу:
— Я буду вести!
— Не будешь! — Запотевшее стекло превращало капюшон и очки Сойера в причудливый силуэт.
— Это мой пикап!
Вообще-то Джим был прав. Машина с удлиненным кузовом оказалась на стоянке единственным подходящим транспортом из тех, что удалось завести. Множество беженцев заперли свои машины, а ключи унесли с собой, так и сгинув вместе с ними или потеряв их в беспорядочном бегстве.
Прайс расставил руки.
— Думаешь, если первым успел, так машина теперь твоя?!
— Нечего было время тратить на чертовы вехи, — грубо вмешался Кэм, отвлекая внимание на себя. Голливуд стоял у заднего бампера с неуверенным выражением на лице, склонив голову набок. Кэм понизил тон:
— Ведь кто-то должен был её развернуть.
— Развернул? Теперь пусть вылезает!
— Джим, мы лучше тебя знаем маршрут.
Перегруженные амортизаторы пикапа плохо держали разбитую дорогу. Всякий раз, когда машина наезжала на кочку или ухаб, её вело в сторону, кузов вздымался и опускался, как лодка на гигантских волнах. Казалось, вот-вот кто-нибудь выпадет за борт.
Всех четырёх женщин затолкали в кабину, хотя там было лишь два одиночных сиденья. Двенадцать мужчин разместились в длинном кузове. Люди сидели друг у друга на коленях, но стоящим все равно не хватало места. Надежнее всего было в середине кузова и у кабины, где Прайс с Маккрейни стояли лицом по ходу движения, вцепившись в крышу руками. Кэм намеренно влез в кузов последним — со стороны холма, а не обрыва. Дорога представляла собой по большей части оставленную бульдозером полосу ровного грунта, её медленно подтачивала эрозия. Если пикап занесет, либо обвалится часть полотна, можно успеть выпрыгнуть.
Пока они шли, на спине и под мышками Кэма выступил пот, но теперь температура тела упала, внутри кокона из «гортекса» появлялись островки сырости и холода.
Они проехали по коридору из недвижных пятнадцатиметровых сосен и снова оказались под дождём.