Наконец впереди появился средний корпус. Покрытие стоянки не отличалась большой твердостью, череда морозов и оттепелей и вовсе сделала его ребристым, и всё-таки дикие скачки пикапа теперь сменились легкой тряской. Машина набирала скорость, мчась мимо брошенных в беспорядке автомобилей.
— Осторожней…
— Не дави мне на очки!
Когда Сойер выжал газ, стоящие, теряя равновесие, накренились, хватаясь за сидящих впереди. Бакетти и другие на дне кузова начали их отталкивать. Голливуд что-то крикнул, но ветер унес половину фразы:
— …вы все!
Рукопашные схватки и ругань повторялись на каждом повороте, потому что Сойер разгонялся на любом прямом, даже коротком, участке дороги.
Прайс застучал по крыше кабины:
— Не гони!
— Джим, не отвлекай его!
— Я сказал: не гони!
Прайс молотил по кабине, пока Сойер не нажал на тормоз, сбрасывая на длинном изгибе дороги скорость с пятидесяти пяти до пятнадцати километров. Кэм понял, что тот посылал предупреждение либо демонстрировал силу. Но Джим, очевидно, все истолковал по-другому и продолжал долбить кулаком по крыше.
— Так-то оно лучше бу…
Двигатель пикапа взревел, два мощных рывка толкнули стоящих к задней стенке кузова. Теперь уже все, включая Голливуда, возмущенно закричали. Кэм удивился, услышав в голосе парня яростное ожесточение:
— Что он творит?
Шоссе метров четыреста спускалось ровной лентой, и водитель разогнал пикап до восьмидесяти километров в час, а то и больше. Кэму показалось, что дождь поутих, но шины поднимали такой плотный ореол брызг, что трудно было сказать наверное. Намокшая маска отдавала горечью затхлого пота.
После крутого поворота мимо промелькнули три покореженные машины и въезд в кооперативный поселок. Взгляд Кэма привлекли россыпи крохотных желтых цветов на обочине — целые полгектара буйных красок.
— Видели? — воскликнул он.
Водитель притормозил и съехал с шоссе. Юноша не заметил указателя «Водохранилище Корлисс», но хорошо помнил сам поворот.
— Ты куда повернул?! Ты что… Там же тупик! — Прайс поднял руку, чтобы ещё раз стукнуть по крыше. Силверстейн поддержал его:
— Он прав. Отсюда до водоема всего несколько километров, потом стоянка для машин и больше ничего.
Кэм был рад, что его лицо скрывали маска и очки. Любой бы сейчас легко прочитал на нём чувство вины. Интересно, остановился бы Сойер, если бы Прайс пригрозил вытолкнуть Кэма из кузова? Но Джим продолжал барабанить по крыше, Нилсен пытался развернуться в тесноте, Голливуд наклонился и положил руку на плечо Кина, который обеими руками стискивал живот.
От мрачных мыслей юношу отвлек Мэнни:
— Кэм, куда мы едем?
Пикап сделал несколько поворотов, солнце появлялось то с одной стороны, то с другой, стекла очков темнели и светлели в унисон, отчего-то напоминая работу маятника.
— Кэм? — повторил вопрос Мэнни.
Желание заткнуть рот мальчишке было таким сильным, что руки сами по себе напряглись, приподнявшись на несколько сантиметров от бедер.
Мэнни, он же Мэнфред Райт, рано повзрослел, что вызывало у Кэма печаль, смешанную с уважением, но не успел набраться опыта человеческих взаимоотношений в мире взрослых. Кэму часто казалось, что упрямое нежелание расстаться с детством служило Мэнни своеобразной защитой. Как бы то ни было, неосмотрительность мальчишки таила в себе опасность, и Кэм убедился, как прав был Сойер, когда отказался посвятить юнца в их план. Мэнни проболтался бы Голливуду, тот — Прайсу, причем оба сделали бы это из самых лучших побуждений.
— Он везет нас в тупик! — прошипел Силверстейн.
Прайс проговорил тихим, почти охрипшим голосом:
— Вы что, ребятки, задумали?
Дальше отмалчиваться не выйдет. Кэм попытался найти подходящие слова, но тут кто-то схватил его за куртку под рюкзаком. Нилсен!
— А ну отпусти его! — прорычал Бакетти.
Сойер нажал на клаксон.
— Две минуты! — выкрикнул он, высунувшись из кабины и похлопав по двери. — Через две минуты будем на месте. Там, если захотите, можете забрать пикап.
Все замолчали, не зная, что ответить. Кэм почувствовал облегчение, смешанное с благодарностью.
— Дэвид заразился, — сообщил Голливуд, склонившись над Кином. Тот, зажимая руками живот, качнул туловищем вперёд-назад, словно говоря «да».
— Через руку, — добавил Голливуд.
Все опять повернулись на голос Сойера из водительской кабины. Тот, раздраженный отсутствием реакции на свои слова, ещё раз ударил по двери: