Кэм попытался найти в толпе сожительницу Прайса, но окружавшие Джима фигуры были похожи друг на друга, сплошные очки да капюшоны. Видимо, бросили по дороге…
— Джим, я же помог ей — с рукой… Помнишь?
— Помалкивай, черномазый.
Так Кэма никто не обзывал с самого конца света. За все время, проведенное вместе, в самых жестоких ссорах, никто никогда не поминал вслух цвет его кожи. Теперь это означало, что прежний Джим Прайс окончательно испарился, уступив место первобытно-подлой твари.
— Проклятый латинос, пидоры гнойные, это вы её убили! — Прайс тряхнул винтовкой в правой руке. — Пидоры!
За спиной Кэма произошло какое-то движение. Силверстейн и Нилсен отреагировали одновременно. Даг снял с плеча винтовку и выставил её перед собой, как пику. Нилсен вскинул руки с пистолетами.
Кэм развернулся и потащил Эрин за собой. Бакетти бросился вслед за ним. Шаг, два…
Сойер стоял за почтовым ящиком, целясь из револьвера.
— Валите отсюда! Валите! — орал Силверстейн. Голливуд пытался усовестить их:
— Эй, кончайте! Дайте им…
Первым открыл огонь Сойер.
Глава 12
Если бы Бакетти не поддерживал девушку под руку, Кэм с Эрин там бы и остались. Она не бежала, а судорожно взбрыкивала ногами. Кэм нечаянно наступил ей на лодыжку. Бакетти подхватил её, и благодаря этому юноша сам смог удержать равновесие. В ушах ещё гремел раскат первого выстрела.
От угла дома бегущих отделяло шесть метров, но на голом дне уличного каньона дистанция казалась бесконечной. Револьвер Сойера грохнул ещё раз, отпечатывая в сознании Кэма сотни подробностей: крики за спиной, квадратные, словно нарисованные, тени домов на мостовой. Раздался треск винтовочного выстрела, зачастили пистолеты Нилсена: «тах-тах-тах-тах».
Все трое инстинктивно пригнулись. Бакетти нырнул в сторону, толкнув Эрин на Кэма. Выстрелы стучали как тяжелые удары, каждый отзывался скачущими россыпями эха.
Обогнув угол кирпичного здания, троица кучей повалилась на землю. Грохот выстрелов прекратился. Но ещё доносились звуки, издаваемые людьми, — истерические крики, хриплая скороговорка раненого. С трудом балансируя даже на четвереньках, Кэм сначала поискал взглядом Мэнни. Сойер, прислонившись к стене, возился с чем-то у себя на коленях. Перезаряжает. Маска у Кэма съехала на подбородок, он вернул её на место и выглянул из-за угла.
Силверстейн сделал несколько шагов в их сторону, все ещё держа винтовку на отлете. Он шёл, пошатываясь, как на ходулях, стараясь не потревожить наночастицы в своей утробе.
— Уходите! Уходите! — раз за разом выкрикивал он.
Прайс не поменял позицию и стоял с поднятой винтовкой. Часть его спутников спряталась в охотничьем магазине. Все остальные лежали на земле — были ранены, либо пытались укрыться от выстрелов. Яркие разноцветные куртки усыпали асфальт, как конфетти.
Некоторые пятна двигались, отползая в сторону, дергаясь в предсмертной агонии.
Мэнни в синей куртке лежал на полпути между Кэмом и Силверстейном, очки слетели с худого, залитого кровью лица мальчишки. Ему хватило ума не броситься к Сойеру, хотя тот находился ближе. Все, скорее всего, стреляли в Альберта, но одна шальная пуля всё-таки достала Мэнни. Или он попросту был удобной мишенью — хромота не позволяла ему убежать. Нилсен, не достав Сойера, мог пальнуть в Мэнни со злости. Или Прайс.
Мальчишка был жив. Он согнулся, будто его сбросили с большой высоты — плечи прижаты к земле, колени вывернуты вбок, — но ещё подавал признаки жизни: делал движения, словно пытался бежать, а может быть, бежал в своем воображении. Обе его ноги ходили ходуном, рука в синем рукаве скребла грязную землю.
Кэм мысленно попрощался с парнишкой.
— Уходите! Уходите! — крики Силверстейна не столько пугали, сколько говорили, что он сам напуган. Даг совершенно потерял голову и маячил на виду, не скрываясь.
Сойер, напротив, хорошо знал, что делает. Этот тип не терялся ни в каких обстоятельствах. Глядя на Кэма через улицу, он изобразил двумя пальцами идущего человека и стукнул сверху стволом револьвера: «Перейдет улицу — трахни его по башке».
Это привело Кэма в чувство. Он скинул рюкзак. Фляга весила пять килограмм, другого оружия под рукой не было. Юноша намотал одну лямку на руку, чтобы удобнее было размахнуться, и, опасаясь худшего, бросил взгляд на подругу.
И Эрин, и Бакетти сидели на корточках и ждали. Девушка кивнула головой лишь один раз, как это всегда делал Сойер, словно не хотела тратить силы попусту. Кэм кивнул в ответ. Как он любил её в эту минуту!