Кэм ухватился за эту идею, как за протянутую приятелем руку, с усилием поднялся на ноги.
На улице валялись четыре тела: Мэнни, Нилсен и ещё двое. Келли Чемсек ранена. Итого осталось восемь человек или, если кого-нибудь тоже задело, и того меньше. Дэвид Кин заразился и теперь, должно быть, ни на что не годен. Перевес на стороне Прайса сократился до четырёх-пяти человек.
Перемена произошла так стремительно, с такой силой. Кэму не нравилось, в кого он превратился. На фоне глобальной катастрофы эта маленькая трагедия ровным счетом ничего не значила, но сталкиваться лбами вовсе не обязательно. Должен же быть какой-то выход.
— Что я буду делать без оружия? — спросил Кэм с наигранной неохотой.
«Надо убить Сойера, — колотилось в голове, — убить и крикнуть остальным, что с ним покончено, — вот и конец вражде».
Внимание юноши отвлек стон Эрин, но прежде его взгляд уперся в зеркальные очки Сойера. Тот коротко кивнул, не обращая внимания на звуки за спиной.
— Надо взять по винтовке, — согласился он, — на случай, если они попробуют достать нас с расстояния.
Альберт махнул револьвером, предлагая Кэму идти первым, но юноша не мог пересилить себя и повернуться к бывшему приятелю спиной. Для Сойера его паранойя была так же важна, как для других людей зрение или слух. Разумеется, ему нужны союзники, но он мог решить, что на Кэма уже нельзя положиться. Чего ему стоило завалить друга на улице вместе с остальными и продолжить путь в одиночку?
Кэм, преувеличенно хромая, потянулся к плечу Альберта. Тот сделал шаг навстречу. В нос шибанул запах пота, напомнивший юноше сцены в постели.
— Ничего, дойдем! — уверенно сказал Сойер. — Вот увидишь!
Дыхание короткими рывками вырывалось из легких Мэнни. Кэм заметил кровь в верхней части спины и на бедре мальчишки — тёмные пятна на куртке и брюках.
— Все очень просто, — заключил Альберт. — Или они нас, или мы их.
Лица Мэнни не было видно. Кэм сначала почувствовал облегчение, потом стыд и ужас. Может быть, у него ещё открыты глаза? Может быть, он ещё слышит их? Юноше казалось, что мальчишка вот-вот повернет голову к ним, — что тогда делать?
Чуть дальше лежал труп Силверстейна. Пуля попала ему в спину. Нилсен, похоже, был единственным, кто встретил смерть лицом к лицу. Он обнимал небо, раскинув руки, как птица — крылья. Даг упал ничком, винтовка валялась у его ног.
Кэм оттолкнулся от Сойера и, сделав три шага, вспомнил, что только что напоказ хромал. Его подмывало оглянуться. Он наклонился, пальцы сомкнулись на гладком цевье…
— Помоги мне! — вновь проговорил Сойер.
Убить его — и кошмар прекратится!
— Я был членом группы, создавшей наночастицы. Слышишь? Я — один из тех, кто их создал…
Кэм напрягся и, поднимаясь, медленно обернулся.
— Кэм? Ты меня слышишь?
Силверстейн тоже ещё шевелился. Реальная жизнь — не кино: один выстрел в живот — бах! — и ты труп. Человеческий организм наделен невероятной жаждой жизни. Иногда он продолжает бороться, когда воля давным-давно отключилась.
Даг Силверстейн потерял сознание, в его легких отвратительно булькало, но он мог протянуть ещё несколько часов и очнуться в полном одиночестве, ощущая, как его заживо пожирает техночума.
Кэм поднес ствол винтовки к виску Дага, не замечая, что из глаз полились слезы.
— Не стреляй! Ты нас выдашь! — Сойер схватил юношу за плечо. — Ты понял, что я сказал? Мы вплотную подошли к победе над раком — оставалось два года, не больше. Клянусь! Все было на мази.
— Что…
— Дай мне только добраться до радиопередатчика. Клянусь! Я могу подсказать Колорадо, как справиться с чумой, но сначала ты должен мне помочь.
— Ты о чем?
— Кэм, это я создал наносаранчу. Я! И я же, не исключено, единственный в мире, кто может её остановить.
Глава 13
Сойер редко распространялся о том, кем был раньше, что и кого оставил позади, и это не казалось странным или подозрительным. Очень многие не хотели вспоминать о прошлой жизни.
Альберт говорил о чуме с большим знанием дела, но так же хорошо он разбирался в механизмах — дизельных моторах, радиоприемниках, давал советы при строительстве хижин, как заправский инженер, замечал изъяны в планировке дренажных стоков и фундаментов.
Это не вызывало у Кэма каких-либо подозрений даже в те блеклые зимние дни, когда разум уносился за пределы вонючей лачуги и путал дичайшие фантазии с реальными воспоминаниями. О чуме судачили все. У каждого наготове имелось собственное объяснение. Когда Кэм с Хатчем следили по телевизору за первыми бестолковыми комментариями, тот вываливал целые вороха вычитанных в газетах наукообразных фактов из сферы нанотехнологий. Мэнни умудрялся выдвигать дельные теории исключительно на основе комиксов и сериала «Звездный путь».