Суждения Сойера о чуме были намного грамотнее, чем у других, но грамотнее были его суждения и обо всем остальном.
Опускаясь на колени в натекшую лужу крови, Кэм решил воздержаться от досужих расспросов. Погружение в невидимый океан наночастиц на глубину 1200 метров — неподходящий момент для поисков истины. Сойер упомянул Колорадо и радиопередатчик. Семнадцать дней назад, повстречавшись с Голливудом, он первым делом спросил, есть ли у его группы радиостанция, работающая на приём и передачу.
Сойер на что угодно пошёл бы ради спасения собственной шкуры, но то, что он сейчас ляпнул, выходило за всякие рамки. Зачем понадобилась такая дикая брехня? Ведь если соврал, его не пощадят.
Сукин сын ловко пользовался слабостью Кэма.
Юноша поднял глаза. Сойер в ожидании реакции не двигался с места.
— Поторопись, — буркнул Кэм.
Тот лишь кивнул и направился к трупу Нилсена и охотничьему магазину. Ещё оставалось время сделать выстрел. Вместо этого Кэм обшарил карманы Силверстейна в поисках боеприпасов. Даг дернулся, когда его коснулась чужая рука. По идее, в такую минуту человек должен ощущать угрызения совести.
Кэм ничего не чувствовал.
Он поднялся прежде, чем Сойер успел появиться в полосе солнечного света с двумя пистолетами и винтовкой. Они вместе пошли к Эрин и Бакетти.
— Ты сбежал, — констатировал Кэм. Как ещё Сойер добрался бы до безопасной высоты? Не имея форы, он бы застрял в мышеловке городских улиц или кошмаре автострад среди миллионов других беженцев. — Ты даже не пытался помочь — ты сбежал!
— Наночастицы вырвались на свободу не по моей вине.
— Но ты убежал!
— Все, что мы… каждый, кто… Да не виноват я!
Кэм не отступал:
— Ты сам только что сказал, что знаешь, как остановить чуму.
— Клянусь! Я действительно придумал, как заставить наночастицы уничтожать себе подобных. Все — вот здесь! — Сойер ткнул пистолетом в собственную голову. — «Аркос» — весьма адаптивная матрица, в этом и заключалась основная идея. Можно её перестроить и…
— Тогда почему ты не сделал этого раньше?
— Как? Сидя на чертовой горе? Наноключи из грязи не слепишь.
— До этого. Почему ты ничего не сделал до этого?
— Мне не хватило времени! Такие вещи невозможно сляпать за полдня. Я знал о случившемся не больше остальных, клянусь! Я не в ответе за утечку.
Кэм замолчал. Они почти поравнялись с углом здания, и он не собирался делиться новостью с Бакетти.
Сойер не врал. Все, похоже, так и было. Схитрил, конечно, скрыл информацию колоссальной важности, иначе бы его тут же и прикончили, но притворяться, разыгрывать роль он не умел. Надменность и высокомерие Сойера вылезали наружу даже тогда, когда это угрожало безопасности двух мужчин и Эрин.
Партнер по интимному треугольнику и раньше вызывал у Кэма неприязнь. В конце концов он потерял доверие к Альберту настолько, что готов был выстрелить ему в спину, — чувство сродни тому, что испытывает обманутый влюбленный. Кэму ни с кем и никогда не приходилось вступать в столь близкие отношения. Сойер и Эрин заменяли ему семью.
Юноша смирился, поняв: даже если сукина сына придется тащить на себе, он потащит.
Кэм и Бакетти положили руки Эрин себе на плечи и подтянули её вверх. Девушка переставляла ноги с новой решимостью, лишь бы унять тянущую, выворачивающую наизнанку боль. У неё, похоже, открылось внутреннее кровотечение.
Скорее всего, создание вакцины — дело не ближайшего будущего. Эрин умирала вовсе не у финишной черты. «Такие вещи невозможно сляпать за полдня». Облегчить бы страдания девушки — уже хорошо. Зря они не пошли через долину вдвоем, взяв с собой проводником одного Голливуда.
Сойер так и предлагал. Пусть, говорил, остаются. Даже несколько раз повторил.
Нет, это Кэм уговорил остальных отправиться с ними.
Нам ни за что не пройти через долину! Вы только посмотрите на него — он сюда-то еле добрался, а кормежка у него была получше нашей! — кто так сказал? Лоррейн. Погибла ни за что ни про что. Ей-то уж точно не следовало покидать вершину. Знай остальные правду, никто бы не сдвинулся с места.