Шлем с головы Рут стащили, вместо радиопереклички в уши хлынул более осязаемый и хаотичный разноголосый гвалт. Женщина зажмурилась от яркого солнца и невольно прикрыла глаза, вдохнув сладкий ароматный воздух.
Смакуя его, она подумала о Дереке Миллзе. «Удар!» — вот и все, что он успел сказать напоследок, предупреждая остальных. Рут открыла глаза.
— Голова закружилась? — спросил медик, прислонил ладонь к её щеке и постучал пальцами по коже под глазницей. — Что это у тебя? Кровотечение?
— Это его кровь, — Рут кивнула в сторону командира корабля.
Пока она приходила в себя, того усадили рядом. Два медика, один в грязном белом халате, другой в пятнистой полевой форме, вскрыли ножами штанину гермокостюма и наложили повязку на бедро Николая. Другая группа медиков суетилась у машины скорой помощи напротив. В толпе мелькнул оранжевый костюм. «Гус», — подумала Рут.
— Астронавты все вышли? — спросила она.
— Я думаю, что… — санитар неожиданно вздрогнул и выпрямился.
И только тут до неё долетел звук выстрела. Рут не уловила бы отдаленный хлопок за шумом двигателей и сотен голосов, если бы движение медика не заставило её насторожиться и гомон вокруг мгновенно не стих.
Как тот умудрился услышать звук выстрела прежде неё? Санитар отнял руку от её лица и схватился за собственный бок. Сквозь грязную ткань халата проступила кровь. Борода медбрата раздвинулась в немом удивленном восклицании.
Он медленно осел. Все одновременно закричали, люди вокруг неё плашмя попадали на землю, прячась за развернутыми боком к широкому восточному склону машинами. Казалось, сами холмы зашевелились, когда триста тысяч человек бросились наутек, сталкиваясь друг с другом.
— Снайпер! — заорал солдат, опускаясь на колени перед Улановым и стаскивая его за руку вниз с машины.
Рут ничего не соображала. Даже когда вторая пуля с визгом отлетела от капота «джипа» в полуметре от неё, ей все ещё было невдомек, что целились в её оранжевый костюм. Она растерянно смотрела на бедлам вокруг, пока Николай всем телом не навалился на неё сбоку.
Женщину словно пятой божьей вдавило в асфальт. Обе кости в предплечье не выдержали и хрустнули.
Глава 16
Лидвилл превратился в крепость. Прикрывающие город с севера заставы тормозили движение по шоссе. Вряд ли такое можно было увидеть где-либо ещё в мире.
Рут и Николая поспешно затолкали в машину скорой помощи вслед за Гусом, сирена помогала пробиться через двухкилометровую пробку из автомобилей воинских частей и спасательных служб. Но у холма, который Джеймс назвал «местом в первом ряду», их самих остановили сирены — двух машин гражданской полиции и трёх «джипов» полиции военной. Им в хвост пристроилась ещё одна «скорая». Очевидно, с докторшей Деброй и Уоллесом.
Гус зачастил:
— Они знают, кто тут с ними едет? Да они же ничего не знают! Расскажи им, давай, ну же, давай!
Все остальные помалкивали, только медсестра, накладывавшая шину поверх рукава гермокостюма Рут, попросила: «Лежи тихо. Ты совсем бледная». А та не могла оторвать взгляда от ветрового стекла. Водитель «скорой» выключил сирену и больше не пытался втиснуться между зелеными армейскими грузовиками и черными внедорожниками, непрерывным потоком текущими к шоссе. «Джипы» военной полиции были оснащены длинноствольными пулеметами, полицейские ощетинились стволами.
Не зря Джеймс говорил о «месте в первом ряду», теперь до Рут дошел скрытый смысл его слов. Холм отделяла от горной глыбы неглубокая лощина, перегороженная заборами и кордонами. Оцепление, по-видимому, тянулось и дальше. Кроме того, холм заслонял ещё один параллельный ему, более высокий склон, делая невозможным прицельный выстрел. Это место не просто в первом ряду, а в отдельной, надёжно защищенной элитной ложе.
Они явно предвидели, что им попытаются помешать.
В сердце запоздало колыхнулась паника, но её тут же вытеснили оцепенение и смертельная усталость. Рут совершенно выдохлась. Внутри — полная пустота. Астронавтка держала сломанную руку на коленях, томясь от духоты в гермокостюме. Воздух вокруг неё, даже в замкнутом пространстве «скорой», был свеж настолько, что ей казалось, будто из-под круглого металлического воротника от её тела поднимается горячий пар. В другом месте, в иную эпоху она бы устыдилась исходящей от неё вони.