В голову все равно лезли бунтарские мысли, например, об изменении календаря — год чумы объявили первым годом нового летоисчисления. С одной стороны, логично, а с другой — если посмотреть под определенным углом — явная попытка манипуляции общественным мнением. Рут теперь сомневалась во всем.
Пиар во всей красе, подлый, ловкий, играющий на чувстве страха и надежде, придавал властям Лидвилла видимость законности, нужности и важности.
— Мне кажется, что лаборатории близки к реальному прорыву, — начала она, надеясь повернуть разговор к принесенному Аико слуху. — Я действительно так считаю. Осталось вставить на место несколько недостающих элементов.
— Вот об этом мы тут и толкуем. О вставлении на место нужных элементов. — Кендрикс наклонил голову в сторону Джеймса. — Гэри Ласаль о вас высокого мнения, миз Голдман. Джеймс тоже мне о вас много рассказывал.
О боже! Рут на мгновение оторвала взгляд от Кендрикса, но лицо Джеймса в обрамлении коротких каштановых волос и бородки ничего не выражало. В его карих глазах застыла настороженность.
— Мы хотим, чтобы вы присоединились к группе Ласаля, — закончил Кендрикс.
— Ни за что!
Джеймс заморгал, едва заметно изменив положение тела, но сенатор лишь пожал плечами в ответ.
— Вы не любите ходить строем, миз Голдман, я это знаю. Однако я взываю к вашему чувству патриотизма.
— Сэр, дело не в… — Рут покачала головой. — Я работала в министерстве обороны, имея высшую категорию допуска. Несправедливо меня…
Какая разница, что теперь справедливо, а что нет. Она зашла с другой стороны:
— Я и так работаю с полной самоотдачей.
— Это нам как раз и требуется — полная самоотдача.
— Сэр, букашка Ласаля чрезвычайно опасна. И я не единственная, кто так считает.
Джеймс, наклонившись над столом, перебил нехарактерным для него формальным тоном:
— Существуют определенные аспекты, о которых вы, доктор Голдман, не осведомлены.
— Ни слова больше! — окрысился Кендрикс.
— Если они связаны с этим типом из Калифорнии, — сказала Рут, — то слухи уже ходят вовсю.
Джеймс отрицательно покачал головой.
Кендрикс, смерив его долгим взглядом, снова повернулся к Рут:
— С Калифорнией пока не ясно. Большой вопрос, способен ли этот человек выполнить своё обещание. Есть проблемы поважнее.
— Что может быть важнее победы над саранчой?
— Китайцы разработали боевые наночастицы. Вам не положено знать, но, видит бог, я не понимаю, почему после всего случившегося вы все ещё отказываетесь сотрудничать. Что вас останавливает? Неужели вам непонятно — мы все чуть не протянули ноги в год чумы?
Опять пиар. Для него «год чумы» — что пистолет. Приставил к виску и угрожает.
Нет, она не ошибалась. Чутье её не обмануло. «Снежный ком» не способен работать как антинаночастица, поражающая исключительно саранчу, и совет вовсе не собирается использовать её в этом качестве.
Новая АНЧ, если её снабдить ограничителем, не допускающим бесконтрольного размножения, превратится в не знающее себе равных оружие. А записи и догадки Рут, сделанные во время нескончаемого сидения на орбите, лягут в основу системы управления.
— Я бы не смогла помочь Ласалю, даже если бы захотела. Мой опыт — из другой сферы. Земля и небо.
— А вот это неправда, — ответил Кендрикс, вновь наклоняя голову. — Ласаль говорит, что ваши наработки ему здорово помогли.
Выходит, что бы ни случилось, ей не отмазаться. Господи! Более совершенного оружия массового поражения невозможно придумать — убойная сила выше, чем у ядерного, и никаких радиоактивных осадков.
«Снежный ком» проще простого доставить на Гималаи и сбросить с вертолета в капсулах или реактивного самолёта американских ВВС в бомбах. Один раскат грома — и сотни тысяч человек превращаются в желе…
Сердце Рут забилось так часто, что завибрировала вся грудная клетка, мышцы свело от стыда и злости.
— Я знаю, что вы с Ласалем не дружите, — вновь заговорил Кендрикс. — А что, если не ставить Гэри начальником над вами? Работайте вместе, но каждый сам себе хозяин, а?