Женщина стояла, склонившись над корытом и роняя в него капли. Несмотря на страшную усталость, она пока ещё не хотела отправляться на покой, не веря, что сможет заснуть. Местные насекомые — мерзкие, вездесущие, шумные — были сродни её страхам. Эрнандес передал по радио новые сведения об «аркосе» и Фридман, однако, прежде чем ФБР получит результат, может пройти несколько дней.
Заговор раскроют гораздо раньше.
И даже очень скоро, если Эрнандес упомянул её имя в своем отчете хотя бы ради похвалы. А что, если уже сегодня вечером? Что тогда? Топливо — на вес золота, повезут ли её назад? Или одни солдаты начнут стрелять в других?
Рут почувствовала облегчение, когда Кэм постучал по ящику с припасами и крикнул: «Мне нужно с ней поговорить!»
В темноте военные слились в одну неясную массу. По фигуре Кэма скользнули лучи сразу нескольких фонариков. Ещё немного, и его завернут обратно. Рут рванулась вперёд, крикнув: «Подождите!»
— Я хочу ещё раз попробовать разговорить Сойера, — сказал Кэм. — Только ты и я, без посторонних.
— Я тоже с вами, — вынырнув у её плеча, сказал Ди-Джей.
Кэм покачал головой:
— Тебя не спрашивают.
Несмотря на хромоту, Кэм двигался в темноте так, словно провел в ней всю жизнь. Рут и охрана тыкались белыми лучами фонариков в гладкий асфальт и смотрели под ноги, чтобы не споткнуться. На расстоянии в пятьдесят метров, отделявших избушку от палаток, Кэм быстро оторвался от спутников.
В двух окнах горели фонари — у входа и в комнате Сойера. Кромешная темнота вместо тревоги вызвала у Рут ощущение причастности. Ночью, несмотря на холод, пространство казалось меньшим, чем при свете дня; тьма скрадывала километры пустоты вокруг горной вершины.
До ушей донеслись неясные голоса детей внутри дома, потом мужской бас. Лучи фонарей выхватили из темноты стоящие на крыльце фигуры Кэма и доктора Андерсона. Оба заслонялись от света руками.
— Спасибо! Почему бы вам не подождать снаружи? — предложила Рут двум солдатам.
— Нет, мадам, — покачал головой штаб-сержант Гилбрайд.
— Весь смысл в том, чтобы не вваливаться туда целой толпой…
— Мы подождем за дверью комнаты. Он даже не будет знать, что мы там.
Гилбрайд двинулся вперёд, подав знак Кэму, их окатило ярким светом из открывшейся двери. Визитеры вошли гуськом, Рут — между штаб-сержантом и другим солдатом.
Какой приказ отдал Эрнандес своим людям? Не допустить, чтобы местные взяли её в заложники и вынудили отряд к возвращению в Колорадо? Но ведь Сойер намного ценнее её. К тому же, обитатели вершины сами сделали все, чтобы тот оказался в распоряжении военных…
Трое мальчишек играли в карты на полу у фонаря — Рут не смогла определить, в какую игру. Среди детей на коленях стоял доктор Андерсон. Кэм провел Рут и морпехов по короткому коридору к другой комнате и остановился.
— У тебя голова вроде бы нормально варит, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. Рут в ответ на комплимент лишь пожала плечами. Кэм шепотом предложил:
— Пофлиртуй с ним.
— Что? А-а, ладно.
Рут несла лэптоп в здоровой руке. Она инстинктивно прикрыла тонким корпусом компьютера грудь и горько улыбнулась, почувствовав раздражение от мысли, что её, судя по всему, выбрали на эту роль исключительно из-за наличия сисек. Могли бы найти бабу получше.
Кэм не ответил на её улыбку:
— Я серьезно. Только не перегибай палку — действуй по обстоятельствам.
— Ничего, справлюсь.
В комнате Сойера стояла кислая вонь. Его кишечник не работал как надо и постоянно давал сбои. Доктор Андерсон предупредил, что переваривание плотной пищи отнимало у Альберта почти столько же энергии, сколько поставляла сама еда, перечислил вслух симптомы: жесткий стул, метеоризм, приступы нестерпимой боли. Видимо, Сойер не удержался от соблазна поесть говяжьих ребрышек и теперь страдал от вздутия живота. А может быть, Кэм специально накормил его, чтобы тот помучился и растерял спесь?
Рут никак не могла разобраться в связывавших двух мужчин отношениях. Кто они — братья, враги? Оба одновременно и зависели друг от друга, и соперничали.
— Как ты, приятель? — спросил Кэм. — Теперь получше?