Пережив столько боли и страданий, Кэм теперь боялся лишиться шанса на спасение у самого последнего рубежа.
За ночь в нём произошла огромная перемена. Ещё вчера главные помыслы были о чем-то вне его самого — о помощи другим людям в запоздалой, безнадежной попытке искупить совершенное зло. Теперь у него появилась надежда, пусть даже мизерная, что наночастицы «аркос» превратят в лекарство нового поколения, которое полностью вернет ему здоровье. От одной мысли об этом на душе становилось радостнее.
Главная цель осталась прежней. Он навечно в долгу перед людьми, но сейчас он не мог думать ни о чем, кроме личного спасения.
Кэм не хотел превратиться в беспомощного калеку, как Сойер. С возрастом его собственные раны и повреждения будут все больше давать о себе знать. Возможно, и жить-то ему осталось лет пять или десять. Нетерпение и рассудительность вели борьбу в его голове с самого утра.
А ещё сегодня следовало беречь организм от потери влаги. Кэм уже взмок от пота, резина приклеивалась к коже, хотя под костюмом почти не было одежды. С наступлением дневной жары костюм превратится в подогнанную по росту печку — запас воздуха был слишком мал для периодической продувки и охлаждения.
Каждому выдали заплечный комплект из двух баллонов с кислородом. Один узкий цилиндр тянул на четыре с половиной килограмма. Баллоны Сойера подвесили на спинку инвалидной коляски.
Одного баллона должно хватить на час, если не придется выполнять тяжёлую работу или бегать сломя голову. Лидвилл чуть-чуть уменьшил лимит — до пятидесяти минут на баллон. На каждого члена экспедиции приходилось по шесть запасных баллонов — итого, восемь часов без права на ошибку.
Как тяжело вверять свою судьбу и надежды совершенно незнакомым людям…
Являясь мировым экономическим центром, Сакраменто располагал тремя аэропортами и крупной базой ВВС, но все они находились слишком далеко от заветной цели — деловых кварталов в районе 68-й улицы. Перед отправкой в Колорадо самолеты требовалось заправить горючим, а ближайший аэропорт был в восьми километрах от лаборатории, и ведущие к нему улицы представляли собой непреодолимое препятствие.
Свободный от машин участок дороги оказался ценной находкой. Когда попытки ввести карантин потерпели крах, все население города устремилось в горы. Точно так же поступили ещё пять миллионов человек, обитавших между Сакраменто и заливом Сан-Франциско, но в данном случае это сыграло на руку экспедиции. Двигавшийся на север трактор с трейлером столкнулся с двумя легковушками и опрокинулся, третья застряла в промежутке между прицепом и ограждением — водитель не рассчитал габариты. Почти все машины, оказавшиеся по северную сторону затора, продолжали движение по автостраде, оставив за собой восемьсот метров относительно свободной дорожной поверхности.
Первой снова села «сессна». Её экипаж оттащил в сторону пять машин и сварочной горелкой срезал нависавшие над проезжей частью дорожные знаки.
От цели отряд отделяли ещё тридцать восемь кварталов, но вместо того, чтобы посылать людей Эрнандеса кратчайшим путём на бульдозере через завалы, военные аналитики прочертили замысловатый маршрут по глухим улочкам спального района, а в одном месте — через два соседних двора. Такое внимание к деталям внушало уважение, однако предположение, что они уложатся в 70 минут, Кэм расценивал как полный бред.
Отряд пока даже не начал выдвижение.
— Готово!
Крик морпеха вызвал у Кэма облегчение, оторвав его от созерцания голубого неба.
— Хорошо, освободи ось…
— …наискосок?
Шлемофоны непрерывно работали и на приём, и на передачу, из-за чего на общей волне трудно было разобрать, кто что говорит. Зато можно не отвлекаться для нажатия кнопок рации.
— Отлично! По коням! — это опять Эрнандес. — Эрмано, твоя очередь, поехали!
— Всегда готовы! — Кэм выкатил коляску Сойера на десять метров от транспортника, убрав её с дороги и развернув так, чтобы пассажир смотрел на самолёт, а не на мертвый город.
Четверо человек в светло-коричневых защитных костюмах сбежали вниз по рампе грузового люка, указывая дорогу бульдозеру. Эрнандес мог быть среди них. Одинокий солдат стоял у «джипа», развязывая жёлтую крепежную ленту. Ящики, канистры с горючим, запасные покрышки сложили рядами в передней и задней части длинного прицепа. Издали сооружение напоминало крепостной бастион, но, скорее всего, это было сделано для равновесия и надежности. Многим предстояло ехать на прицепе. Шестеро солдат с канистрами бензина и набором для запуска двигателя от внешнего аккумулятора побежали на поиски пикапа или универсала, чтобы разместить остальных.