Рут с двумя коллегами села в «джип», как только тот съехал с рампы. Кэм невольно вспомнил, как Джим Прайс пытался захватить пикап. Двое сели сзади, тут же склонив головы в шлемах над лэптопами, третья фигура опустилась на переднее сиденье и повернулась назад, чтобы принять участие в обсуждении. В эфире ученых не было слышно — Эрнандес, быстро сообразив после взлета, что рты нанотехнологам все равно не заткнуть, выделил им отдельную частоту.
Странная фигура слева — Рут. Гипс не позволял ей продеть руку в рукав костюма и нести баллоны в правильном положении. Поэтому сломанную руку спрятали под костюмом. Солдаты смастерили для женщины поясок, за который заткнули пустой рукав. Эрнандес тем не менее предостерег её от резких движений. Рут ответила, что, нагрузив на неё ещё килограмм двести, он добьется своего — она вообще не сдвинется с места.
Кэма восхищало её остроумие и способность затмевать всех вокруг. Ему хотелось поговорить с ней, вновь оказаться рядом, но ему определили роль няньки, в то время как Рут погрузилась в разговор с Ди-Джеем и Тоддом.
Бульдозер, как черепаха, выполз из чрева самолёта, затем, объехав его, прибавил газу. Под напором толстых рубчатых шин по асфальту пробежала дрожь. Перед носом транспортника махина с неожиданным для неё изяществом развернулась поперек автострады.
Кэм наклонился к Альберту, чтобы тот мог его видеть, — смотровые щитки мягких резиновых шлемов ограничивали боковое зрение:
— Готов?
Сойер сидел зажмурившись, раскрыв рот, двигая челюстями — словно рыба-уродец в тесном аквариуме.
Кэм похлопал его по плечу, крикнув «Эй!». Шершавые перчатки шаркнули по гладкой резине. Может быть, уши заложило от перемены давления внутри костюма?
— Эй! Альберт, какого черта?
Когда самолёт заходил на посадку над городом, костюмы из-за нарастающего давления облепили тела пассажиров. С-130 мог для надежности поддерживать на борту такую же среду, как на горной вершине, но Эрнандес решил не подвергать снаряжение лишним испытаниям после приземления. Вместо этого два спецназовца, быстро передвигаясь от человека к человеку, установили предохранительные клапаны на спине в положение «уровень моря». А что, если Сойер лишь притворялся и на самом деле не выполнил распоряжения проглотить слюну, чтобы ослабить нагрузку на барабанные перепонки?
Для калеки день не заладился с самого утра.
Его желудок ещё не оправился после порции говяжьих ребер. Альберт лишь покачал головой при виде завтрака и пронзительно взвизгнул, когда Кэм поднес к его губам ложку с яичным порошком. А защитный костюм не позволял есть и пить. Кэм надеялся, что бывший приятель, ослабев, станет покладистее.
Сукин сын сопротивлялся изо всех сил, мешая натянуть на себя снаряжение. Отчасти потому, что его страшно злила неспособность управлять собственным телом. А возможно, ещё и потому, что догадался — надетый под костюм подгузник придется носить до конца операции, не меняя. Костюмы были снабжены полой камерой и мочеприемной трубкой, натягиваемой на член наподобие презерватива. Однако спецы заверили, что устройство не удержится и соскользнет, вернуть его на место будет невозможно и придется отливать прямо в резиновые башмаки. Поэтому все решили пользоваться подгузниками для взрослых — другого выбора не было.
Питание Кэма оставалось скудным так долго, что он страдал от запоров, но антибиотики разбередили кишечник. Вскоре после взлета он почувствовал два быстрых приступа поноса и надеялся, что этим дело и закончится. По сравнению с важностью задачи этот мелкий конфуз не играл никакой роли, и все же юноше не хотелось, чтобы другие смотрели на него с таким же едва скрываемым отвращением, как на Сойера.
Особенно Рут.
Когда самолёт пошёл на посадку, Альберт опять начал взбрыкивать. Гарнитура под шлемом съехала, отчего он ещё больше задергался — тонкая рамка из алюминия наполовину закрывала ему вид и сбивала с толку. Эрнандес распорядился подняться на безопасную высоту, где они сняли с Сойера шлем и убрали из него наушники и микрофон. Кэм сказал, что связь тому все равно ни к чему и он лишь опять запутается в проводах. Костюмы частично заглушали звук голоса, но лучше такое неудобство, чем позволять Сойеру отвлекаться от главной задачи на возню с гарнитурой.
— Эй! — Кэм поднажал плечом, немного не рассчитав силу от волнения. — Уши болят? Смотри на меня!