Сойер повернул голову, но не к Кэму, а вниз. Не открывая глаз, он продолжал жевать губами.
— Кажется, мне нужна помощь, — сказал Кэм, махая солдатам рукой, чтобы те поняли, кто именно зовет их. — Эй! Помогите!
Эрнандес вскинул руку, давая понять, что услышал. Он обменялся жестами с другой фигурой в костюме, разговаривая по командному каналу, но на полуслове перешел на общий приём. Майор двинулся к Кэму, не снимая руки с переключателя частот на поясе.
— В чем дело?
— Боюсь, с костюмом Сойера что-то не в порядке. Может быть, давление?
Эрнандес нагнулся к калеке, но прежде посмотрел юноше прямо в глаза. Взгляд майора был жестким, вопрошающим, но изменился, как только он перевел его на Сойера.
Кэм понял смысл взгляда лучше любых слов: Эрнандес подумал, что ему от страха мерещатся неисправности снаряжения в чумной зоне. И все же майор промолчал, показывая, что верит ему. Спокойная рассудительность командира вызывала у юноши чувство гордости за соотечественника, придавала ему сил.
Эрнандес осторожно сжал руку Сойера, пробуя жесткость костюма, и отступил, чтобы посмотреть на показание датчика воздушного шланга.
— Капитан! — позвал Эрнандес. — Ко мне!
Скрежет металла полоснул по ушам. Кэм подскочил от неожиданности. В шлемофон хлынули голоса. Юноша сделал несколько неуверенных шагов, прежде чем до него дошло, что дрожат не ноги, а земля под ними. Бульдозер! «Какого…» Рация внезапно замолчала. Кэм, подчиняясь общей дисциплине, подавил желание сказать что-нибудь вслух. Костюм не позволял оглянуться через плечо. Низко пригнувшись, юноша сделал ещё несколько осторожных шагов.
Съезд с эстакады, которым они планировали воспользоваться, загромождали кузова машин. Бульдозер поддел ножом темно-красный седан и перевернул его на бок. Седан врезался в другой автомобиль. Крыша смялась, как бумажная. Бульдозер налег на днище машины и отвалил оба кузова в сторону. Асфальт осыпало осколками стекла, хрома и пластика.
Эрнандес тоже подскочил на месте, взмахнув руками. Под усами внезапно мелькнула улыбка, явно не предназначенная для других. Когда он обернулся, лицо снова стало серьезным.
— Вроде бы все в порядке, — заметил майор, уступая место у инвалидной коляски капитану спецназа.
Дикая какофония звуков — скрежет стали по асфальту, низкий рёв бульдозерного движка — вырвала Сойера из ступора, он часто-часто заморгал под плексигласовым щитком.
Кэм неуклюже опустился на колени и покачал головой из стороны в сторону, чтобы привлечь внимание Сойера.
— Как ты себя чувствуешь? Уши болят?
— Костюм — в порядке, — тихо произнес капитан. Без рации Сойер не мог его услышать.
— М-м-м… устал, — Альберт смотрел на Кэма со страдальческим недоумением, вероятно видя в нём причину своих мучений.
— Постарайся не напрягаться.
Кэм выпрямился, чтобы скрыть свою злость.
Лыжный патруль нельзя было причислить к элите, они редко сталкивались с более серьезными проблемами, чем перелом ноги или заблудившийся ребенок. Здесь его с Сойером окружали совсем другие люди — прекрасно обученные, с высочайшим боевым духом, готовые на все ради спасения человечества. Какая удача оказаться на их стороне, и какая досада, что они беспомощно путаются у них под ногами.
Эрнандес двинулся к самолёту. Кэм сделал шаг следом, бросив Сойера одного. Майор обернулся.
— Извините, сэр! — произнес юноша.
Эрнандес опять смерил его оценивающим взглядом и коротко кивнул.
— Если что — зови, не стесняйся, эрмано. Нельзя, чтобы он вешал нос.
— Lo que usted diga, — ответил Кэм по-испански. — Как прикажете.
Он многое бы отдал, чтобы стать таким, как эти люди.
Глава 26
Рут не ошиблась, когда решила не посвящать Кэма в секрет заговора. Юноша питал явную симпатию к Эрнандесу. А жаль — парень ей понравился. Он так старался… Его преданность могла оказаться слабым местом.
Сидя в тесном «джипе» с Ди-Джеем, колдуя над новым кодом и непрерывно споря, Рут не поддавалась тревоге до тех пор, пока бульдозер не начал крушить завалы. Видит бог, она всегда умела уходить в работу с головой. Управлять клавиатурой и шариковой мышью одной рукой в толстой перчатке было достаточно трудно, это не позволяло отвлекаться.
— Мне отсюда не видно, — пожаловался Ди-Джей, протягивая руку, чтобы поправить компьютер. Рут оттолкнула её, переключая частоты на поясе.
Ей очень хотелось услышать, о чем говорил Эрнандес.
Разумеется, несправедливо обвинять Кэма — парню никто не предлагал выбора. Откуда ему знать, что здесь — две стороны? Юношу естественным образом потянуло к Эрнандесу как к представителю власти, способному вернуть Кэму контроль над собственной жизнью.