У парня добрая, но израненная душа, он может не поверить рассказам о зверствах правительства Лидвилла. Для него лучше побыстрее избавиться от этого кошмара и попасть в Колорадо. Там он почувствует себя победителем, обретет подобие целостности. Рут сомневалась, что юноша в состоянии сознательно выбрать путь без ясного будущего, бегство в Канаду, где им предстоит создать новую лабораторию и привлечь на свою сторону союзников, способных отразить атаки Лидвилла. Вряд ли от него можно ожидать такой жертвы.
Тем не менее, напряжение и чувство вины всю предыдущую ночь не давали заснуть. Мозги ломило от резиновой вони, по отяжелевшему от усталости телу все ещё пробегали нервные импульсы — болезненные и беспокойные.
Ди-Джей снова потянул на себя лэптоп. Голос коллеги звучал за стенками шлема как приглушенное жужжание. Рут уловила слова Эрнандеса: «…быстрее посадить вас на прицеп». Майор сделал широкий жест в её сторону. Кэм, следуя за ним, тронулся с коляской к «джипу».
Бульдозер протаранил ещё один кузов. Трах! — лопнула покрышка оттаскиваемой в сторону машины. Металлический край кузова чертил по асфальту со скрежетом, от которого сводило скулы, пока автомобиль не скатился по насыпи эстакады, три раза стукнувшись о землю с отчетливым глухим звуком.
— Лоури, Уоттс, — приказал Эрнандес, не повышая голоса, — погрузить коляску в прицеп!
— Есть! Я собирался пристроить его спереди, спиной к этому ящику.
— Годится! Выполнять! Съезд вот-вот освободится.
Кэм заметил, что Рут смотрит в его сторону, и приветственно поднял рукавицу. Он, возможно, улыбался, но низкое солнце отражалось от обзорного щитка, скрывая середину лица. Женщина отвела взгляд.
Часть её души не знала, чего хотела, и надеялась застать в лаборатории разгром и запустение. Как только Сойер передаст им схемы, спецназ возьмёт ситуацию под контроль, а Эрнандес окажет сопротивление — в этом она не сомневалась.
Даже оказавшись в проигрышном положении, командир отряда попытается остановить заговорщиков.
Город не сильно пострадал. Над головой безучастными глыбами нависали деловые здания. Тысячи солнечных зайчиков скакали по неразбитым стеклам. Если группа потерпит неудачу, если файлы и прототипы Сойера бесследно пропали, то техночума уже не выпустит планету из своей хватки, и этот город навсегда останется памятником прошлому, руины будут стоять, пока континентальный шельф не сползет в Тихий океан. Сталь и бетон переживут тысячелетия, им не страшны землетрясения, пожары и непогода.
Рут озиралась вокруг с мрачным восхищением.
Все застывшие на месте машины были обращены носом в одну сторону — на запад, к автостраде. Они заполонили все тротуары. Объезжали препятствия через парковки, заросли кустарника и ограждения. В их салонах прятались костлявые тени. Многолюдные улицы превратились в гигантское кладбище — повсюду валялись желтеющие кости в цветных лохмотьях, зияли раскрытые челюсти, торчали источенные пальцы. Вперемежку с человеческими лежали скелеты птиц и собак.
Картина массовой смерти выглядела ещё ужаснее на фоне привычных американских символов, многие из которых сохранились целыми и невредимыми, — на столбах, на рекламных щитах красовались броские фирменные знаки «Шеврон», «Вендис», «Макдоналдс».
Поначалу отряд продвигался вперёд в черепашьем темпе. «Джип» полз вслед за белым пикапом, который удалось завести солдатам. Водитель бульдозера работал в одиночку, вгрызаясь в нагромождения машин за полквартала от основной группы. Металлические пластины, наваренные механиками Лидвилла по бокам кабины, чтобы водителя случайно не поранило отлетевшими обломками, ещё больше изолировали его от остальных участников экспедиции.
Рык бульдозера и визг металла рассыпали по высоким фасадам зданий эхо, его отзвуки замирали в переулках, иногда возвращаясь с неожиданной стороны. Подчас эхо ничем не напоминало первоначальный звук — отвечало басом, с задержкой.
Все, не только Рут, часто озирались по сторонам.
Путь был усеян разорванными в клочья капотами, гнутыми бамперами, покрытыми паутиной трещин ветровыми стеклами. Под колесами «джипа» скрипели горки битого стекла, перемешанные с обломками костей. Машина проезжала по лужам антифриза и бензина, и Рут всякий раз инстинктивно втягивала носом воздух, но внутри защитного костюма ощущался лишь запах её собственного пота.