Для начала они полили улицу наверху бензином, истратив больше полулитра, чтобы замаскировать собственный запах. Затем разделили между собой пять банок холодного жирного супа. Это было непередаваемое наслаждение — питательная, насыщенная солью жидкость. У Кэма прихватило живот. Он ел слишком быстро и жадно, стянув маску с лица и глотая прямо из банки. Но постепенно комок внутри рассосался, а тело загудело от прилива энергии. К сожалению, из питья они нашли только просроченный сок в коробках, со странным привкусом. Воду они пить опасались, потому что в ней наверняка было полно бактерий и обычных бытовых токсинов, вроде гербицидов, детергентов и машинного масла. Кипячение помогло бы избавиться, по крайней мере, от паразитов, но беглецы не решались развести огонь.
— А ещё у насекомых нет гемоглобина, — сказала Рут, возвращаясь к прерванному разговору.
Чего-чего, а дотошности ей хватало. Кэм ухмыльнулся себе под нос.
— И что это значит? — спросил он.
— У них в крови нет железа, в отличие от нас, а частицам чумы нужны атомы углерода и железа, чтобы производить себе подобных. Это дает насекомым дополнительную защиту. Так можно обмануть техночуму, — её здоровая рука сжалась в кулак. — Но в более жарких областях все должно быть уничтожено подчистую — в Аризоне, Нью-Мексико и Техасе. В большей части южных штатов.
— Да.
Кэм подумал и об Африке с Азией, и обо всех экваториальных территориях. В джунглях воздух горячий и влажный, и это может увеличить чувствительность насекомых и пресмыкающихся к техночуме.
Но тут уж ничего не поделать. Кэм считал, что Рут и так взвалила на себя непомерный груз. Или она просто использует эту мысленную гимнастику, чтобы отвлечься.
Два самолёта вернулись, неся в кильватере мощную шумовую волну. Ньюкам узнал в них истребители F-22 «Раптор» и сделал краткую пометку в своем журнале. Для этих записей он набрал несколько маленьких блокнотов. Сержант ожидал, что ему придется давать подробный отчет обо всем сделанном и увиденном. Кэм ценил эту уверенность куда больше, чем готов был признать.
Рут уже клевала носом.
— Будем дежурить по очереди, — сказал Кэм.
Ньюкам немедленно вытянулся и заснул.
Как ни странно, Кэм хорошо себя чувствовал. Да, он был ранен, вымотан, грязен и находился в постоянном напряжении, зато ясно видел цель и осознавал собственную значимость. Его окружали товарищи. Пусть они вечно пререкались, но это было даже к лучшему, потому что каждый привносил что-то своё. В этих двоих Кэм видел желанное искупление. Он верил в их общее дело.
И все же это было чертовски странно. Они так сильно зависели друг от друга. Близость, доверие и сотрудничество требовались им для ежедневного выживания, но при этом беглецы оставались почти чужими. У них хватало времени лишь на то, чтобы перекинуться парой слов, всегда на бегу. Кэм не видел их лиц целыми днями. Он знал своих спутников только по их делам.
Ньюкам, сильный и умный. Его стойкости оставалось лишь позавидовать, но он тащил самый тяжёлый рюкзак и уже прошел вдвое больше, чем Рут и Кэм, разбрасывая в стороне от дороги приманки для насекомых. К тому же вчера он пострадал больше всех. Сержанта с головы до ног покрывали укусы, и Кэм хотел, чтобы тот поспал, — потому что Ньюкам нужен был ему свежим и с ясной головой. Трения в группе начинали внушать опасения. Как боец элитного подразделения, Ньюкам, естественно, предполагал, что ему придется отвечать за двоих гражданских. Но и у Кэма, и у Рут были основания претендовать на лидерство.
Рут. Обернувшись к ней, Кэм увидел, что ученая свернулась рядом с рюкзаком, как маленькая девочка. Молодой человек задержал на ней взгляд.
Рут вырвали из привычных условий. Разум всегда был её сильной стороной, но сейчас она менялась прямо на глазах. Становилась крепче и агрессивней. И ещё привлекательней. Лучше всего Кэму запомнились её тёмные глаза и курчавые волосы. Рут не была красавицей в общепринятом смысле, но она была здоровой и опрятной. И искренней.
Кэм не понимал, почему её гложет чувство вины. Рут не имела никакого отношения к тому, что произошло, она проделала потрясающую работу и все же явно корила себя. Это их тоже объединяло, отделяя от Ньюкама. Ньюкам не знал, что такое поражение. Да, их захват лаборатории обернулся кровавым побоищем, в котором погибло пятеро его товарищей, но сержант в трудных обстоятельствах проявил себя наилучшим образом. Все ошибки произошли не по его вине. Его просто не задело так сильно, как Рут и Кэма. Не самый лучший повод для близости, но уж какой есть.