Кэм, испугавшись, резко сел. Ночь наступила недавно, и небо было чернильно-черным, не считая четвертинки луны, висевшей низко над горизонтом. Значит, все же нагнало тучи.
Хорошо. Кэм оглянулся на сержанта и прислушался. Ньюкам лежал всего в полутора метрах от них, но в темноте казалось, что дальше. Дыхание солдата было неглубоким и мерным.
Рут вызвалась стоять на часах первой, объяснив это тем, что успела вздремнуть в лодке и позже, сразу после того, как они забрались в туннель. Только поэтому Кэм и Ньюкам согласились — обычно они позволяли женщине спать целую ночь.
Рут хотела остаться наедине с ним. Хотела его.
— Пожалуйста, — повторила она, снова дотронувшись пальцами до его плеча.
Это касание было почти неощутимо сквозь перчатку и ткань куртки. Да и от самой Рут осталась лишь тень, изуродованная очками и маской. Однако Кэм помнил очертания её губ и быстрый, ясный взгляд.
«Она не знает, — подумал юноша. — Не может знать. Никто не догадывается, что я ещё способен кого-то желать, потому что никто не может желать меня».
Но если она все же знает… Если догадывается о чувствах Кэма, то впору возненавидеть Рут за то, как она использует его привязанность.
— Ньюкам хочет убраться отсюда, — шепнула Рут. — И я его за это не виню, но он не прошел через то, через что прошли мы с тобой. Он не понимает.
Кэм задумчиво кивнул. Ему хотелось найти больше поводов быть поближе к ней — пускай даже и таких скверных. Не в первый раз он попытался представить, что же Рут чувствовала, когда видела с борта МКС погружавшуюся во тьму Землю. Видела, как Земля остается во тьме, потому что города на всех континентах заброшены и мертвы. Да, на долю Рут выпали другие испытания — узницы, а не беженца.
— Не бросай меня, — снова прошептала она.
— Не брошу, — пообещал Кэм.
В то же время он понимал, что Ньюкам во что бы то ни стало попытается настоять на своем. А что ещё может сделать солдат? Позволить им уйти? Ньюкам поставил на карту не меньше, чем они. Он никогда не сядет в самолёт без Рут и её базы данных.
Кэм снова обернулся к сержанту, и тут на него нахлынула древняя, первобытная тьма — такой бездушной ясности он не испытывал с тех пор, как прикончил Чеда Лумаса. Чед первым начал красть и утаивать пищу на крошечном горном островке, где Кэм пережил год чумы.
«Если дойдет до драки, — подумал Кэм, — то все преимущества на стороне Ньюкама».
Ньюкам был сильнее. У него была штурмовая винтовка. Кэм понимал, что куда умней выстрелить солдату в спину, чем встретиться с ним в честном бою.
После рассвета они продолжили путь к северу. К этому их вынуждали обстоятельства. Следовало исходить из того, что у Лидвилла была передовая база — либо на горной вершине, где Рут и Ньюкам впервые встретились с Кэмом, либо где-то в Тахо или Йосемити. Или даже во всех трёх местах. Они шарахались от любой тени. Вчерашние вертолёты могли оказаться там случайно, но Ньюкам думал иначе. Топливо было слишком ценным.
Утреннее солнце все ещё сжигало последние тучи, когда беглецы обнаружили то, за чем охотились вертолёты. Это был человеческий труп — целиком сохранившийся человеческий труп, обгоревший и изломанный, но резко выделявшийся среди тысяч рассыпанных по дороге скелетов.
— Стойте, — сказал Кэм.
До тела оставалось не меньше шестидесяти метров. Бывший лыжник взобрался на капот грузовика и вытащил из-под куртки бинокль.
— Что там? — вытянув шею, спросила Рут.
Это был совсем молодой парнишка в униформе, запутавшийся в стропах парашюта-крыла. Порванного парашюта-крыла. Одежда и кожа убитого были опалены, и Кэм заметил что-то вроде осколочных ранений. Точней сказать было сложно, потому что тело уже облепили насекомые — призрачная, колышущаяся дымка. Хуже того, похоже, парень разбился при падении. А падал он долго. Труп размазало по земле, он не распался на части только из-за формы, ремней и ранца.
— Боже, — пробормотал Ньюкам.