Стараясь не обращать внимания на боль, женщина вглядывалась в ряды домов снизу от шоссе. Вряд ли она могла заметить что-то существенное, но до сих пор все складывалось из мелочей — и к тому же, к её стыду, Рут терзало нездоровое любопытство.
Больше чем в полутора километрах стальной метеорит пропахал два квартала спального района, разбрасывая во всю сторону осколки. По меньшей мере дюжина домов сгорела или обрушилась — от них остались только куски стен, перекрытий и россыпи мебели, присыпанные штукатуркой. Кое-где виднелись искореженные обломки металла. Самолёт, должно быть, приближался к точке рандеву на 65-й трассе, хотя они направлялись не туда. Они уже миновали Роклин и углублялись на северо-восток.
Это поле обломков скрывалось под вихрем насекомых. Привлеченные кровью и клочками тел, разбросанными по руинам, муравьи и мухи кишели на земле и вились в воздухе гигантскими столбами. Трое беглецов пытались обойти эту бурю, не понимая, что её вызвало, пока Ньюкам не заметил сквозь дымку фюзеляж самолёта. Самым большим уцелевшим обломком была носовая часть транспортника C-17 Globemaster III. Вероятно, это и был тот самолёт, на борту которого летел обнаруженный ими вчера солдат. C-17 рухнул почти в пятнадцати километрах от первого трупа.
«Господи Боже, Боже мой», — думала Рут, стараясь изгнать из головы эту картину.
Самолёт, рассыпающийся в воздухе. Человек, выброшенный в пустоту. Новые воронки, оставшиеся после падения других частей C-17. Даже истекая потом под курткой, Рут ощутила холодок. Неважно, что она не просила повстанцев прилетать за ней. Эти люди погибли из-за неё, и она никогда не сможет отплатить за их героизм.
Рут прикрыла глаза. Ей хотелось помолиться, но недоставало веры.
«Боже» — для неё это было просто эмоциональное восклицание. И все же события последних дней напоминали Рут об отчиме и его спокойной вере, хотя эти воспоминания вызывали только зависть и злость. Женщина вновь взглянула на небо, стараясь перевести дыхание.
От неё несло бензином и репеллентом. Все они так пахли. Кэма начало беспокоить невероятное количество мух, которые, несмотря на духи, преследовали их, ударялись об очки, пытались пролезть под капюшоны и воротники. Он сделал единственное, что пришло в голову: вылил на куртки бензин и бутылки репеллента. Вонь была ужасной; Рут казалось, что в голову ей вбивают тупой гвоздь.
— Что думаешь? — спросил Кэм. — Сорок человек? Пятьдесят?
— Давай убираться отсюда, — ответил Ньюкам, поднимая рюкзак.
Затем, развернувшись, он нарочито громко добавил:
— Да. И это значит, что всего их было около сотни.
«Размазанных по земле, как тот первый парень, на которого мы наткнулись», — подумала Рут, но вслух ничего не сказала. Женщине не хотелось их провоцировать. Кэм и Ньюкам ещё только учились понимать друг друга, как и она сама, и споры вспыхивали даже тогда, когда спорить было уже не о чем.
Рут попыталась остановить ссору, прежде чем все началось снова. Она поспешила за Ньюкамом, и Кэм двинулся следом. Они шагали быстро, напрягая все силы. Рут заметила скелет собаки, комок банкнот, а затем красную, нисколько не выгоревшую блузку. В остальном это кладбище было изматывающе монотонным: машины, кости, мусор, кости — поэтому и мысли в голове крутились, как заезженная пластинка.
«Сто человек, — размышляла она. — Ещё сотня погибших из-за меня».
Рут знала, что это не совсем так. Она всего лишь защищалась, пытаясь вырваться из лап смерти. На неё ни в коем случае нельзя было взвалить вину за вспышку наночумы, однако ученой все равно казалось, что она виновата. Можно было сделать больше. Больше и лучше.
— Давайте снова подумаем, как нам поступить, — сказал Ньюкам.
Кэм покачал головой.
— Давайте не тратить время попусту.
— Этот самолёт доказывает, что они верны своему слову.
— Я не хочу говорить об этом, Ньюкам.
С каждым часом искушение согласиться с Ньюкамом все росло. Рут невероятно устала. Её постоянно тревожила рука. Зарастал ли перелом так, как надо? Кэму медицинская помощь нужна была даже больше, и все же он упорно стоял на своем.
— Я не знаю, чего вы ещё хотите, — настаивал Ньюкам. — Та каша позади — это сотня парней. Ребята понимали, что им вряд ли удастся выбраться, даже если они найдут нас — а до этого так и не дошло… И все же они прилетели, верно?
Рут отвернулась. В последнее время это превращалось в привычку, рефлекторный жест непринятия того, что ждало их впереди. Ничего не изменилось, не считая обрывка передачи мятежников, который беглецы перехватили прошлой ночью. Они по-прежнему были здесь, под небом, кишащим вражескими самолетами. И пускай повстанцы провозгласили себя законно избранным правительством США. Ну и что? Обе стороны уже заявляли это прежде. Пустые слова, но все же они дали Ньюкаму новые аргументы.