Эта жестокая мысль утешила Кэма, потому что опять нахлынула боль. Ухо горело от наночумы, а вторичная инфекция жгла пальцы руки. Они вновь забрели в горячую точку.
Рут тоже это почувствовала. Она ковыляла боком, как краб, пытаясь не наступать на левую ногу и, скрючившись, стучала гипсом по ребрам, чтобы заглушить боль. А виноват был Кэм. Опять его вечное желание защитить Рут. Он выбрал более ровный участок долины, потому что идти тут было легче, но забыл про гирлянды выцветшего на солнце пластика, свисавшие с деревьев. Ударная волна, похоже, закрутилась здесь смерчем, раскидав мусор и оставив после себя высокую концентрацию наночастиц, а до барьера было далеко. Из деревьев тут преобладали жёлтая сосна и сосна Ламберта, а подлесок стал густым и зачастую непроходимым.
— Извини, — выдохнул Кэм, вглядываясь в длинные тени.
Юноша поднял голову, высматривая мусор в ветвях — сигнал опасности, — но его маска отсырела, а очки запотели. Отупев от усталости, он пытался двигаться как можно быстрее.
И завел всех прямиком в колонию муравьев.
Десятки бурых песчаных куполов торчали из земли — приплюснутые, очищенные от травы и мусора круги размером с хлебницу. Красные земляные муравьи. Они выели большую часть кустарника на своей территории и повредили немало сосен. Кэм, на бегу глядевший вверх, инстинктивно отпрыгнул на чистое место.
Муравьи облепили их ступни и лодыжки, прежде чем кто-либо успел заметить опасность. Затем насекомые забрались в штанину Ньюкама и принялись кусаться и жалить. Сержант завопил:
— Ааааааа!
Ньюкам, развернувшись, принялся хлопать по ноге. Рут упала. Кэм вцепился в её куртку, но удержать не сумел. Земля шевелилась под ногами. Муравьи затянули её живым ковром, красным, блестящим, колышущимся. Они со всех сторон набросились на женщину.
— Боже, Боже, о Боже! — вскрикнула она.
Насекомые забрались и в рукава Кэма, за шиворот и за пояс. Он вытащил Рут из муравьиного месива и принялся одной рукой отряхивать её одежду. Бесполезно. Оба они были покрыты крошечными телами, и корчащаяся масса кишела повсюду вокруг них — на земле, на деревьях.
Ньюкам обхватил Рут со спины, и Кэм отбросил их обоих в сторону.
— Идите! — крикнул он, используя свой рюкзак как дубинку, чтобы сбросить с Рут как можно больше муравьев.
Ему нужен был бензин, упакованный во внешний карман. Кэм выплеснул жидкость на землю перед ними, как можно ближе. Он двигался очень неуклюже: рюкзак в одной руке, муравьиные укусы, как иглы, жалят щеки, запястья и шею. Они уже почти добрались до края колонии. Кэм видел чистый участок впереди, но между ними и безопасным местом все ещё оставались полтора метра обезумевших насекомых.
Он выстрелил из пистолета в горлышко опустевшей канистры. Пары бензина вспыхнули, огонь обжег щёку и волосы. Миниатюрный взрыв заставил его раскинуть руки и крутануться назад, сбив всех троих с ног прямо в рваное пламя.
— Вставайте! — проревел Ньюкам, но когда Рут, спотыкаясь, попыталась подняться, Кэм ударил её по ногам.
Женщина горела — и жар, вместе с ударом, произвели именно тот эффект, на который рассчитывал Кэм. Муравьиная масса под ними съежилась, обожженная и полураздавленная. Кэм снова швырнул Рут на землю. Затем приподнял и опять бросил. Они катались по площадке, брыкаясь и размахивая локтями, чтобы сбить пламя с одежды, а заодно раздавить забравшихся внутрь муравьев.
Однако колония не сдалась. Слева на них хлынула ещё одна красная река. Рут взвыла, колотя рукой по уху Кэма и отчаянно пытаясь встать на ноги.
Ньюкам, перегнувшись через них, выстрелил в грязь из своей штурмовой винтовки. Грохот был оглушительный. Сержант за пару секунд расстрелял весь магазин. Пули, словно лопата, выбили земляной фонтан, отшвырнув волну муравьев. Это дало беглецам всего пару мгновений. Муравьи взяли завал штурмом — но люди успели. Они кинулись прочь. Они выжили. Но над ними, как флаг на флагштоке, поднимался дым.
— Нам нельзя останавливаться, — задыхаясь, прохрипел Ньюкам.