— Не знаю, сынок.
— Мы видели бой двадцать второго мая, к западу от Сьерры. Мы решили, что это они.
Кэм прошел сквозь строй солдат и, протянув руку, встретился взглядом с Льюисом.
— Благодарю вас, — сказал он.
— Конечно, — с сомнением произнес Льюис, однако тоже поднял руку.
Кэм завершил движение, прижав влажную ладонь к сухой коже второго мужчины. Сначала на лице Льюиса отразилось ещё большее сомнение, но затем агент кивнул. Дело было сделано. В Гранд-Лейк вакцина вырвалась на свободу.
Голубоглазый солдат с обгоревшими на солнце ушами и щеками взял у Рут рюкзак. Кэм знал, что навсегда запомнит его лицо.
— У нас есть небольшая лаборатория, — объявил Шог. — Сотрудники займутся образцами сегодня же ночью. Завтра вы сможете им помочь.
— Да, — кивнула Рут, но её губы сжались в тонкую линию.
Глядя вслед развернувшемуся и зашагавшему прочь солдату, Кэм чувствовал себя не лучше. Они тащили этот потрепанный зеленый рюкзак сотни километров, но больше он им не принадлежал.
Ньюкам исчез вместе с полковником. Настойчивая медсестра в маленькой, переполненной госпитальной палатке попыталась разделить и Кэма с Рут. На одеялах, койках и просто на голой земле рядами лежали стонущие люди, в основном солдаты. Даже несмотря на то, что полог палатки был поднят, внутри нестерпимо воняло. Желудочный грипп. Однако именно здесь стоял рентгеновский аппарат Гранд-Лейк.
Медсестра повторила:
— Мы стараемся не допускать сюда посторонних.
— Нет. Я останусь с ним, — сказала Рут.
— Мы только быстро посмотрим…
— Я останусь с ним.
Медсестра, посоветовавшись с тремя врачами, включила рентгеновский аппарат, который стоял в собственном крошечном, завешанном одеялами закутке. Палатка была подключена к электрической сети Гранд-Лейк. Сеть питалась от турбин, расположенных намного ниже, на реке, но напряжение было слабым, так что одновременно удавалось подключить лишь несколько приборов.
Пока проявляли плёнку, Кэма и Рут отвели во вторую палатку, где им дали антибиотики. Рут что-то быстро вытащила из брюк, прежде чем санитар унес их грязную одежду. Камень. Женщина попыталась спрятать его, но Кэм узнал линии, выцарапанные на граните.
— Боже, Рут, сколько ты…
— Пожалуйста. Пожалуйста, Кэм, — она не смотрела на него. — Прошу тебя, не ругай меня за это.
Он медленно кивнул. Камень, несомненно, не представлял угрозы. Иначе они бы заболели несколько недель назад.
«Но зачем тебе понадобилось забирать что-то оттуда?» — подумал он.
Возможно, Рут и сама не знала.
— Все в порядке, — сказал он вслух.
Их вымыли жесткими губками с мылом, водой и спиртом. Затем обработали, заштопали и перевязали их многочисленные раны. Рут не стеснялась своего тела, хотя их разделяло полдюжины людей, и Кэм отвернулся, стараясь не пялиться.
На медиках были тканевые маски и разношерстная коллекция перчаток, латексных и резиновых. Почти наверняка они подцепили наночастицы. Кэм специально кашлял снова и снова, чтобы заразить их. Вакцина не могла размножиться в их телах, потому что тут не было чумы, но он хотел распространить антидот как можно шире.
Потом пришёл человек в очках и сказал:
— Голдман? Ваша рука зажила неплохо, но я бы порекомендовал носить бандаж не меньше трёх недель. Старайтесь пока поменьше её использовать.
Они срезали потрепанный стеклопластиковый гипс, и Рут ахнула, увидев собственную руку. Кожа сморщилась и выцвела до молочной белизны, мышцы атрофировались. От пота, скопившегося под гипсом, кожа собралась складками. Местами опухшая ткань воспалилась. Рут заплакала. Она плакала, и Кэм понимал, что это не из-за руки. Не только из-за руки. Она наконец-то дала волю страху, который подавляла все это время.
Кэм пробился сквозь толпу чужаков и обнял Рут. На них обоих не было ничего, кроме тонких больничных халатов. Волосы Рут пахли чистотой. Они распушились волнами и кольцами, и Кэм прижался носом к её макушке, наслаждаясь этим небольшим чудом.
Потом дела пошли хуже. На них и так уже истратили множество бесценных медикаментов, поэтому врачи отказались дать Рут обезболивающее до обработки.
— Это все только поверхностное, — заявил хирург.
Он соскреб с руки омертвевшую кожу и смазал раны йодом. Рут кричала и кричала, вцепившись в свой камешек.
— Нам надо отдохнуть, — взмолился Кэм. — Еда и отдых. Пожалуйста.
— Конечно. Мы можем продолжить завтра.
Хирург осматривал левую руку Кэма, тыча иглой в рубцовую ткань, но после его просьбы развернулся и помахал медсестре. Та вышла из тесной комнатушки.