— Я немедленно с ними свяжусь.
— Мне так жаль, — произнесла Рут. — Так жаль.
Но словами было не передать её чувства. Она снова подставила под удар тех, кто всем рисковал, чтобы ей помочь.
Глава 23
Китайская артиллерия молотила землю вдалеке — прерывистый рокот то слабел, то усиливался. Три или четыре взрыва одновременно, затем пауза, затем десять или больше последовательных ударов. В короткие минуты затишья Кэм слышал ответный огонь американских орудий. Слух слева ещё не полностью восстановился, но снаряды вылетали с характерным хлопком. Бэм. Бэм.
Затем снова раздались звуки более мощных разрывов, терзавших другой склон горы в нескольких километрах к западу. Кэм предпочел бы уехать подальше от горы Сильван. Он постоянно ожидал, что смерть обрушится на это узкое ущелье. Они были слишком близко к передовой, а враг, получив подкрепления из Аризоны, снова пошёл в атаку.
Война здесь не прекращалась. Дым и пыль отравляли вечернее небо и клубами плыли навстречу. Кэм смотрел на закат — пепельно-оранжевое сияние за ломаной линией горизонта, состоявшей из пиков далеких гор. Но юноша знал, что люди умирают в этом великолепном свете, и поэтому его красота пугала.
Кэм развернулся в другую сторону, высматривая в ущелье Рут. Сам он с Фоштоми и Гудричем засел у потрескавшейся гранитной стены. Рейнджеры чистили с полдюжины карабинов, просто чтобы чем-то занять себя, — иначе время тянулось невыносимо медленно. Эрнандес приказал им ждать. Эсти хотел организовать патрули — видимо, ему не сиделось на месте, как и всем остальным, — но сейчас они находились за американскими линиями обороны. Генерал настаивал, чтобы его отряд вел себя как можно тише, не привлекая внимания противника. Уже то, что они — Рут, Кэм, Дебра, пятеро рейнджеров при поддержке взвода морпехов и лично Эрнандес — уехали от горы Сильван на двух грузовиках и джипе, было достаточно скверно.
Эрнандес собирался доставить Рут в командные бункеры Кастл-Пик, но они потеряли слишком много времени. Она могла дать ответ, и ответ нужен был генералу прямо сейчас. Поэтому они ждали. Ели. Перевязывали друг другу раны и пытались отоспаться.
С тех пор, как они спрятались в этой изломанной расселине, прошло тридцать шесть часов. Кэм уже весь извелся. В первую очередь год чумы приучил его к тому, что надо действовать. Именно желание опередить любую опасность, реальную или воображаемую, заставило его бросить Эллисон. Этот поступок все ещё удивлял его. Он отказался от улыбки девушки, от её тепла в обмен на очередные трудности, кровь и славу. Вряд ли это можно было назвать поступком уравновешенного человека. В то же время он не представлял, что за мужчина позволил бы Рут уехать одной.
— Эй, расслабься уже, — сказала Фоштоми, легонько ткнув его коленом.
Только после её шутливого жеста Кэм заметил, что застыл как камень и пригнулся, словно для прыжка. Челюсть болела — так крепко он стиснул зубы.
«Она права, — подумал он. — Ты только вредишь себе».
— Иногда все, что можно сделать, — это просто сидеть и ждать, — добавила Фоштоми, возвращаясь к работе.
Она проверяла затвор своего М4, но Кэм заметил, что карие глаза девушки вновь скользнули взглядом по его лицу, как будто высматривая признаки неповиновения. Сара Фоштоми оказалась отличным товарищем. Кэм слегка улыбнулся. Сидеть тут рядом с этой юной упрямицей было далеко не худшим на свете занятием — это точно. Но в отличие от Фоштоми, Кэм не служил в армии. Капрал знала, как сосредоточиться на своей задаче и стать послушным винтиком единой машины, а Кэм привык действовать в одиночку и полагаться только на себя.
Он ещё никогда не чувствовал себя настолько чужим. Двое морпехов Эрнандеса запомнили его как врага. Нэйтан Гилбрайд был среди тех, кого Кэм предал в Сакраменто, — и ни Гилбрайд, ни сержант Уоттс не спешили простить его, в отличие от их командира. Что ещё хуже, они все рассказали другим морпехам. Это обостряло ситуацию. Кэм не представлял, что снова увидит этих парней живыми. Он отводил глаза и держал рот на замке. У него отобрали даже Рут.
Рут отдали единственную палатку в лагере — тент, который они натянули рядом с грузовиком и замаскировали землёй и сеткой, так что длинный корпус машины слился со скалами. За полтора дня Кэм видел женщину всего дважды, причем оба раза она совещалась с Деброй, Эрнандесом и Гилбрайдом. Как бы ему ни хотелось прикоснуться к Рут, он держался поодаль. Её работа была важней всего. Кэм завидовал Дебре, потому что Рут не могла без неё обойтись. Блондинка ассистировала ей, сортируя пробы крови с горы Сильван. Дебра не гнушалась и тем, чтобы принести подруге обед или опустошить ведро, исполнявшее роль туалета.