У Андрея закружилась голова, на мгновение показалось, что он видит в дымке нечто вроде дороги, ведущей к центру озера, и по ней идёт статная женщина в длинном платье и короне… Эта картинка исчезла, ей на смену пришла другая — торчащая из синей воды рука с зажатым в ней мечом… Её сменила третья — исполинская чаша, висящая в воздухе и испускающая свет…
Этот свет резанул по глазам, Андрей невольно вскинул руку, моргнул и осознал, что туман сгинул, точно его и не было, а по поверхности озера все так же бегут ленивые волны.
— Тебе ничего не показалось? — спросил Андрей.
— Не-а, — помотал Илья бритой головой. — Эта муть надвинулась, и я уже ждал, что оттуда полезут какие-нибудь уродцы с клешнями и жвалами, как в том кино по Кингу, а потом вдруг — бах, и сгинула напрочь…
Похоже, странные видения посетили только Андрея.
— Пойдём отсюда, — сказал он. — Бегом — марш!
Пока огибали озеро, Андрея преследовало ощущение, что за ним наблюдают из-под неестественно синей воды. Взгляд этот казался не враждебным, не одобрительным, скорее пристальным, и все время хотелось обернуться, чтобы посмотреть, кто это пялится.
Легче стало, когда водоём исчез за домами, а едва они выбрались на улицу Грузинскую, Андрей мигом забыл и об озере, и о связанных с ним чудесах. Шагавший впереди Илья чуть не провалился во внезапно открывшуюся в асфальте трещину, и пришлось хватать его за рюкзак.
Из трещины пахнуло серой, а мельком глянув вниз, Андрей увидел нечто багрово-текучее, похожее на лаву. Дернул махавшего руками бритоголового на себя так, что затрещали лямки, и поволок его к обочине.
— Да ну нах эти развлечения! — рявкнул покрасневший Илья, оказавшись на безопасном расстоянии от трещины. — Фигня жуткая! Раньше я думал, что в Нижнем скучновато, а теперь думаю, что слишком весело!
— На тебя не угодишь. — Андрей сделал несколько осторожных шагов и заглянул в трещину, что стала шириной примерно в метр, а длиной — в пару десятков и прекратила расти.
Никакой лавы внизу больше не было, там чернело нечто бугристое, испещренное ямками и мелкими трещинками. Местами виднелись багровые кристаллы, удивительно гладкие, похожие на облитые кровью друзы горного хрусталя.
— Ничего себе номер… — проговорил Андрей. — И как это понимать?
Нельзя было сказать, что он сильно удивился, — за сегодняшний день наудивлялся больше, чем за всю предыдущую жизнь, но определенное беспокойство испытал. Ладно, когда твои соседи и родственники исчезли в никуда, ерунда то, что некоторые обитатели Нижнего превратились в монстров, можно привыкнуть к изменениям городского пейзажа…
Но если земная твердь, привычная и надежная, как… земная твердь, начинает выкидывать такие фокусы, то дело — труба.
— Чего там? — спросил Илья, вытягивая шею.
— Ничего, — ответил Андрей, и в этот самый момент развалился дом на противоположной стороне улицы.
Двухэтажный кирпичный особняк, какие строили в Нижнем около века назад для средней руки купцов, причем строили на века, сложился, точно карточный домик. Громыхнуло, зазвенели разлетающиеся на куски оконные стекла, затрещали рамы и косяки, взметнулось облако серой пыли.
Андрей не сдвинулся с места, зато Илья подпрыгнул чуть ли не на метр и с перепугу выстрелил. «Ремингтон» грохнул, пуля ушла в небеса и, если бы на малой высоте пролетала невезучая птичка, непременно сбила бы её.
Соловьев посмотрел на соратника так, что тот покраснел.
— Больно уж это… неожиданно… сдрейфил я, — объяснил Илья, залезая рукой в один из карманов «разгрузки» и вытаскивая патрон. — Думал, что из хаты этой выскочит кто… и на нас бросится.
Из груды развалин никто не вылез, и о том, почему рухнуло выглядевшее целым строение, оставалось только гадать.
— Пойдём, — сказал Андрей. — Если мы будем отвлекаться на все загадки, то никогда не доберемся до цели.
Они прошли Грузинскую до конца и выбрались на Большую Покровку.
Главная улица Нижнего почти не изменилась, по крайней мере все выходившие на неё здания уцелели. Сгинула, конечно, обычная для этого места толпа, да и в уложенной недавно брусчатке появились неровные ямы, похожие на следы великана с редкостно бесформенными ногами.
— Ну чего, айда до ювелирного? — спросил Илья. — Там вон «Оникс» и ещё какой-то, название запарил, в другой стороне «Рубин»… Золотишко, серебришко, камушки всякие, набьем карманчики.
Глаза его возбужденно блестели.
— Ты подумай только, зачем тебе это все? — Андрей усмехнулся. — Наберешь перстней, цепочек и прочей требухи — и что с ними потом будешь делать? Есть их нельзя, использовать в качестве оружия тоже. Подаришь следующей «горилле», чтобы она тебя не сожрала?