Как бы ни были безумны приятели Елены Станиславовны, о собственной безопасности они заботились.
— Узрите же Убежище Избранных! — возгласила дамочка, взмахнув руками. — Вышние силы послали нам сей подъезд, дабы мы могли здесь обороняться от воплощенных мыслеформ — этим термином тут, похоже, обзывали монстров. — И имели куда приклонить голову в час ночной!
— И они же, эти силы, подкинули вам «стволы»? — уточнил Илья.
— Нет, это мы в оружейном магазине добыли, — прогудел один из мужиков-сторожей, на вид куда более нормальный, чем Елена Станиславовна. — Вышние силы о том заботятся, кто сам себе помогает.
Дамочку в желтом дождевике, судя по её физиономии, подобное утверждение оскорбило до глубины души.
— Идемте же в Убежище, возлюбленные братья и сестры! — воскликнула она. — Оставим брата Павла, не вразумленного до конца, нести дозор и приобщимся совместно к пище духовной!
В подъезде было на удивление чисто, ступеньки влажно блестели, намекая, что их моют.
«Не самый удачный вариант, — думал Андрей, поднимаясь вслед за Еленой Станиславовной и морщась от боли в простреленном бедре. — Оборонять сложно. Сюда можно проникнуть через окна первого этажа любой из квартир. А прикрывать их все — кучу народа надо».
Люди тут были — из-за приоткрытых дверей доносились приглушенные голоса, в том числе и детские. Но Соловьев сомневался, что здесь имеется достаточное количество бойцов, чтобы нести круглосуточную охрану «Убежища Избранных».
— Сюда! За мной! — сказала Елена Станиславовна, когда они добрались до седьмого этажа, и толкнула дверь квартиры под номером двадцать пять.
Внутри гостей встретили ещё две дамочки — одна лет шестидесяти, сухонькая, востроносая, в синем джемпере ручной вязки, и другая — одних лет с Лизой, но тощая, словно цапля, с высокомерным взглядом. Где-то на заднем плане объявился кругленький плешивый дяденька в майке на бретельках, но почти тут же исчез из виду, словно растворился в воздухе.
— Проходите! Проходите же! — залопотала сухонькая, улыбаясь приветливо и немного угодливо. — В ночных снах я предвидела ваш приход! Ибо конь Майтрейи топчет небеса и своды звенят под его стальными копытами!
— А у меня звенит в башке, — заметил Илья, но на его реплику никто не обратил внимания.
Снявших рюкзаки, оружие и обувь гостей снабдили тапочками и проводили в большую комнату, обставленную дико и странно: в центре круглый стол из темного дерева, на нём терракотовая статуэтка Будды, на стенах ковры, багровые, жёлтые и лиловые, при взгляде на которые от дикого сочетания оттенков начинали болеть глаза, множество стульев, и в углу — тумбочка, утыканная свечными огарками.
— Садитесь же! Садитесь! — на два голоса затрещали сухонькая и Елена Станиславовна. — Вознесем благодарственную молитву вышним силам за то, что вы добрались до нас!
В отличие от всех остальных, кто ранее попадался Андрею и его спутникам, владимирские чудики не интересовались тем, что видели их гости, тем, что творится в мире. Они были заняты исключительно собой, а если точнее — миром фантазий, бурливших в их головах.
Расселились вокруг стола, три дамочки закрыли глаза, положили руки на колени и принялись что-то бормотать. Андрей поймал вопросительный взгляд Ильи и пожал плечами — с волками жить, по-волчьи выть, деваться некуда, подыграем радушным хозяевам.
Бритоголовый вздохнул и насупился.
Лиза выглядела недовольной, Маша растерянно хлопала ресницами, поглядывая то на одного, то на другого.
— Вот, достаточно! — почти взвизгнула Елена Станиславовна после нескольких минут бормотания. — Славная сущность нового, раскрытого мира позволяет читать в сердцах! Возвестившие его приход Великие Учителя Рерихи, Блаватская, Скрытый Наставник Гурджиев подали нам Надежду! Нам же выпала великая Честь воплотить её в Реальность! Мы должны поспособствовать окончательному Преображению мира, великому Очищению!
От изобилия заглавных букв и восклицательных знаков у Андрея слегка замутилось в голове.
— Ну и гонево, — тоскливо сказал Илья. — Кто там про пищу упоминал? Развод?
— Ах, как мы могли забыть! — засуетилась сухонькая.
Её имя гостям назвали ещё в прихожей, но Андрей, ошеломленный изобилием впечатлений, его мгновенно запамятовал.