Для окормления «пищей телесной» их повели на кухню, где принялись потчевать плохо сваренной овсянкой. Испортить эту кашу трудно, для этого нужно постараться, но «духовно продвинутые» барышни с этой задачей справились.
Собственную порцию доел только голодный Илья, остальные сломались на полпути.
— О, вижу, вы уже начали преображаться! — обрадовалась Елена Станиславовна. — Чем дальше вы идете по этому пути, тем меньшего требует ваше тело и больше силы забирает душа!
— Сейчас мы проведем очистительный ритуал, — подхватила сухонькая, — после которого вы, о возлюбленные братья и сестры, станете другими, расширите сознание и постигнете то, что долгие годы было для вас тайной за семью печатями. Как говорил Учитель Шри Чинмой — вперёд, к свету!
И она захлопала в ладоши, точно воспитательница на празднике в детском саду.
На подготовку к «очистительному ритуалу» ушло около получаса.
Гостям пришлось ждать в кухне, а все попытки Андрея завязать разговор с оставшейся с ними цаплевидной дамочкой заканчивались одинаково — ничем. Он начал подумывать, что мысль добыть у этих людей информацию о положении в городе была не такой уж и хорошей.
Когда их проводили обратно в комнату, там оказалось полно народу: мужчины, женщины, старики, дети. На чужаков все без исключения вытаращились с радостным энтузиазмом, словно коммунисты, узревшие самого дедушку Ленина, от чего Андрею стало даже неловко.
Избранная часть компании расселась вокруг стола, прочие остались стоять.
После того как задернули шторы, комната погрузилась в полумрак, а на тумбочке зажгли новые свечи. По помещению поплыл запах горячего воска, на стены упали дрожащие, перекошенные тени.
— Начнем же, возлюбленные братья и сестры! — объявила Елена Станиславовна.
Ритуал состоял большей частью из невнятных песнопений и призывов, обращений к неким Высшим Учителям, которые, как понял Андрей, и виноваты во всем, что произошло десять дней назад. Но владимирские чудики считали катастрофу безусловным благом, гордо именовали её Преображением, а себя — Избранными.
Логики в их учении особой не было, но вера и не нуждается в рациональном обосновании.
— Пробуждение! Пробуждение! Пробуждение! — восклицала сухонькая дамочка, и то же самое повторяли остальные, дымили свечи, от их запаха и духоты начинала кружиться голова.
Андрея все это не слишком напрягало, просто было скучно. Илья сидел очумелый, приоткрыв рот, моргал редко-редко, вытаращенные глаза его блестели, как стеклянные шарики. Лиза, вначале казавшаяся напряженной, теперь выглядела расслабленной, словно загипнотизированной, а Маша будто дремала, глаза её были полуприкрыты.
Закончилось все чем-то вроде проповеди в исполнении Елены Станиславовны.
— Все на сегодня, — сказала она в завершение. — Вознесем же хвалу и вернемся к трудам нашим!
Верующие начали расходиться, свечи погасили, шторы отдернули, и в комнату вернулся дневной свет. Илья прикрыл рот, но вид у него остался ошалелый, да и в глазах девушек сохранилось то озадаченное выражение, какое порой бывает сразу после пробуждения, когда не можешь разобраться — сон или явь.
— Ну как? — спросила Андрея сухонькая. — Вы ощутили, как расширилось ваше сознание?
Он хотел было ответить «нет», но не успел — с улицы донесся выстрел.
Дамочки, к изумлению Соловьева, не выказали ни страха, ни удивления — младшая, та, что походила на цаплю, выглянула в окно, сказала: «Атака!» — и они втроем ринулись к двери на балкон.
— Может быть, помочь? — предложил Андрей.
— Не надо, — обернулась Елена Станиславовна. — Властью, данной нам вышними силами, мы сумеем ослабить вредоносные мыслеформы, а наши доблестные бойцы уничтожат их бренную оболочку.
— Ну я торчу, — прокомментировал Илья. — Идём, типа, на кухню, глянем, что там за разборки?
Окна квартиры выходили во двор, внизу были видны подъезд, козырек над ним и баррикада. За мусорными баками прятались двое зеленокожих и большеголовых «плевунов», ещё двое укрывались за горкой на детской площадке, а пятый засел за старым толстым тополем.
— Посмотрим, как они с ними справятся, — сказал Андрей. — Пять штук! А мы от двух еле отбились.
Но здешние монстры, в отличие от тех, что доставили путешественникам столько неприятностей, вели себя глупо, а двигались не так шустро. Они не пытались прикрывать друг друга, применять умение плеваться ядовитой слюной на десятки метров, не пробовали обойти защитников и прорваться на лестницу, используя никем и ничем не прикрытые окна квартир первого этажа.