По битой кладке я сполз вниз до ближайшего ложного оконца и выглянул, чтобы убедиться, что мне не померещилось.
Не померещилось. Ворон стоял на улице — матово темнел на тусклом солнце и покрылся росой, подрагивающей на идеально полированных частях. У него были не такие изящные руки, как у «сайлентов», но он сам был массивнее, крупнее и походил на крепкого медведя-гризли, а не на цветок-акулу.
Он терпеливо ждал, развернув плечи и выставив отложную коробку корпуса — словно вывалив чёрный длинный язык, на корне которого угадывались кожаное, в пять валиков, кресло и темная фигура в нём.
Фигура шевельнулась, и я тоже пошёл вниз. Щебень хрустел под ботинками, новенькая форма приятно обхватывала тело, и я шёл так небрежно, чтобы казалось — просто прогуливался мимо.
Луций выбрался из кабины и поджидал меня, прислонившись к ноге Ворона. Ветер легонько шевелил его длинные волосы, на затылке по-прежнему стоящие дыбом. Карие глаза весело блестели, губы улыбались.
— Командор подарил, — хвастливо сказал он и погладил Ворона. — Это тебе не «сайлент», брат, это мощь.
Ворон, моя прекрасная мечта. Я был уверен, что Командор, которому жалко поделиться куском хлеба, не позволит никому из нас прикоснуться к этой машине, но вот он, Ворон, стоит на улице в полной готовности, и я даже чувствую запах новехонького оборудования и кожи его сидений. Его пилоты должны быть бесплотны и идеальны в своей эфемерности.
— Чистая механика, — сказал Луций. — Никаких вторжений в организм. Прокатить?
Отказаться я не мог.
— Я его переименую, — сказал Луций, забираясь в кабину. — Ворон — это как-то банально…
Он болтал, а я волновался. Холодели ладони — плохой признак. Неизвестно, как приучена взаимодействовать с человеком эта техника и не вспорет ли она Луцию живот.
Такие шутки вполне в духе Командора.
Мне нашлось место — за креслом пилота оказалось ещё одно, пониже и узкое. Никаких лиловых масс, ганглий и живой плоти.
— Мы готовы, — вдруг приятным спокойным голосом сообщил Ворон. — Начать считывание?
— Ага, — ответил Луций.
Я вспотел. Мне казалось, что пазы в моей шее горят огнём, и они непременно сломаны после вмешательства Сантаны, и что сейчас Ворон решит, что я пилот, выдернет их к черту из моей глотки, и кровь зальет все это сиденье, кабину, пол…
— Синхронизация проведена, — сказал Ворон через несколько минут. — Активировать?
— Да.
Меня облепило. Словно гигантский паук плел где-то поблизости паутину, а потом решил выбросить её к чертовой бабушке, и шлепнулась эта паутина ровнехонько на меня, полная липких комков и каких-то тросов. Пытаясь отцепить от себя липкую назойливую дрянь, я вдруг краем глаза заметил, что на экранах передо мной плывет и подпрыгивает улица с уголком разбитого здания-коробка.
— А… — глупо сказал я. — Так?.. Что это?..
— Система безопасности, — отозвался Луций. — Придерживает тебя, чтобы не болтался.
Длинные волосы на его затылке не скрывали широкого белого шрама.
Позади тихонько разгорался теплый свет.
— Контакт с нервной системой — сто процентов, — снисходительно сообщил Ворон. — Кондиционер?
— Пожалуй, — сказал Луций, — испытаем игрушку? — Он вдруг повернулся и, улыбаясь, вручил мне пистолет. — Подержи, мне он мешает.
— Ты не представляешь, — дружелюбно начал он, легко разворачивая Ворона на узкой улице. Изображение на экранах перестало плыть, стало четким и разделилось на три ровные доли. — Как они мне все надоели… Приходит ко мне один такой поганец и сообщает: нам нужна чистая вода, нам нужен ваш океан, нам нужен ваш лес… Скорость, лля! Чувствуешь?
Я откинулся на спинку кресла. В приятном полумраке кабины скорость ощущалась только легкой вибрацией. Пистолет холодно и равнодушно лежал в моей руке, вибрация сидела и в нём, мерзкой щекоткой передаваясь ладони.
Луций дернул у синдромеров любимое словечко-паразит, ну надо же…
— Он мне говорит: я пока только предупреждаю, но ваши территории принадлежат человечеству. Слышал? Мы тут вкалываем на территории, принадлежащей человечеству, оказывается. Я ему объясняю, что человечество и последние дети — друг от друга прилично отличаются, и если человечество только и умеет, что жрать и палить друг в друга, то у нас тут пять десятков лабораторий, плюс база данных, плюс хранилище генетических маркеров, плюс климатические платформы… ты меня понял, да?