Выглядела она жалко — запекшаяся кровь на шерсти, многочисленные раны, затравленный взгляд и подгибающиеся ноги, но все равно была на две головы выше любого человека.
— О-хо-хо, — только и произнес Илья, и один из мужиков тут же глянул в их сторону.
Андрей показал напарнику кулак.
Хозяева телеги издалека казались нормальными людьми, но это впечатление исчезло, стоило им подойти поближе. Выяснилось, что у деда с бородой один глаз, у того мужика, что поглядел в их сторону, на лице не кожа, а нечто похожее на чешую, а у одной из женщин перья вместо волос.
Судя по одежде, новой, яркой и подобранной без всякого участия вкуса, недавно эта компания побывала в магазине.
— Чем-то воняет, — пробулькал самый могучий из мужиков, вооруженный двустволкой, и нос его, донельзя похожий на свиной пятачок, нервно зашевелился. — Люди тут были?
— Может, и есть? — отозвался дед, и глаз его подозрительно сверкнул.
Та женщина, что без перьев, приподнялась, и зазвучал её голос, переливчатый, мощный, на диво красивый. Что она сказала, Андрей не понял, осознал, что вслушивается, открыв рот, только в тот момент, когда она замолчала.
— Тебе виднее, Тома, — булькнул мужик с двустволкой, дед слегка тряхнул поводьями, и лошадь пошла быстрее.
«Горилла», вынужденная ускорить шаг, захныкала и тут же получила удар кнутом от того мужика, что шагал с ней рядом, — приземистого, широкоплечего, с рожками над узким лбом.
Андрей проводил телегу взглядом и покачал головой.
— Ничего себе, — сказал он. — Сумели «гориллу» захватить и таскают за собой, точно цыгане — медведя. Не удивлюсь, если они с ней будут на ярмарках выступать. Если в этом мире сохранились ярмарки.
— Но сами они какие странные, — проговорила Лиза. — Ещё не чудовища, но уже не люди.
— А я, в натуре, прям ошизел, когда эта тетка заговорила, — пожаловался Илья.
Андрею вспомнились сирены из греческих мифов, которые могли зачаровывать людей голосом, затем мысли его переключились на лошадь — то, что она выжила, говорило о том, что вымерли не все домашние животные.
Меж тем ни в Нижнем, ни во Владимире, ни в городах помельче они не видели ни кошек, ни обычных собак, а в деревнях не встречали бродивших без присмотра коров и радующихся свободе коз. Похоже, процент погибших среди прирученной живности был даже выше, чем у людей.
— Да, говорила она… красиво, — сказал он. — Но ничего, и мы не лыком шиты.
Оставили позади разрушенный Юрьевец, миновали круглое, но совершенно обычное на вид озеро, к возникновению которого катастрофа не имела никакого отношения.
О следующих нескольких часах можно было только сказать, что вооруженная троица шла, шла и шла…
Ближе к вечеру бедро Андрея неожиданно напомнило о том, что там недавно находилась рана. Заболело так, что он сначала захромал, потом и вовсе приостановился, и они вынуждены были задержаться у речки по имени Ворша, немного не дойдя до поселка с тем же названием.
Берега были топкими, так что пришлось поискать, прежде чем обнаружили подходящее для стоянки место.
— Да вроде все в порядке, — сказала Лиза, осмотрев ногу. — Ни воспаления, ничего опасного… Может быть, что-то с нервами?
— Главное, чтобы до завтрашнего дня прошло, — Андрей поморщился.
Солнце укатилось за горизонт, начало потихоньку темнеть, на небе проступили звезды, а в зените обнаружился тот самый «Сатурн», впервые увиденный в ночь после катастрофы.
Крохотный, чтобы особенно не светить и не дымить, костерок потрескивал, над ним висел котелок с водой для чая, а они втроем сидели рядом с огнём. Лиза молчала, глядя на оранжево-жёлтые языки, Илья возился с «Ремингтоном», Андрей массировал бедро, разгоняя боль.
Она была не такой резкой, как ещё час назад, но проходить не спешила.
— Интересно, а что это за штука? — спросил Илья, оторвавшись от ружья и глянув вверх.
— Корабль инопланетян, — отозвался Андрей с насмешкой. — А внутри наверняка тьма-тьмущая зеленых человечков.
— Э, я уж и сам не особо верю, что во всем виноваты чувачки с других планет, — махнул рукой Илья. — Хотя кто всю эту мутиловку затеял — непонятно, идём как по страшному сну… Нах бы бросить все, вернуть, — голос его стал грустным, — чтобы мама была жива и остальные, да только ясно, что этого не будет… Нах такие развлечения, но других-то нет?!
— А мне кажется, что прошлое было сном, — сказала Лиза. — Что детство, учеба, Витечка — это мне привиделось, что на самом деле наша дорога продолжается бесконечно и что мы будем идти ещё тысячу лет.