Всего час понадобился на то, чтобы дойти до указателя, сообщавшего, что дальше лежит город Петушки, похоже, тот самый, что воспел Веничка Ерофеев в своей алкоголической поэме.
Андрей не мог похвастаться, что много читал, но с этим текстом был знаком.
— Ну и название, — на физиономии Илья возникла предсказуемая улыбка. — И не впадлу им тут жить?
Ответ на этот вопрос получили быстро, когда увидели, что дорогу перегораживает баррикада, сложенная основательно и мощно, без всякой спешки, — от дома до дома, с использованием тяжелых предметов вроде холодильников, шкафов и мусорных баков.
— Впечатляет, — сказал Андрей, останавливаясь. — Похоже, тут кто-то устроился и сделал это на совесть.
На крыше двухэтажного желтого дома, в который упирался правый край баррикады, появился человек, на крыше того, что располагался напротив, — сразу двое, и все с оружием. Громыхнул первый выстрел, за ним второй, и очередь возвестила, что у местных имеется и автомат.
— Эй, охренели?! — рявкнул Илья, когда они отступили и залегли. — Мы ж ничего не сделали!
— Нет пощады демонам! — долетел со стороны баррикады мощный голос.
— Какие, к чертям, демоны?! — спросил Андрей. — Вы что, не видите, как мы выглядим?
— Демоны могут принимать любой облик, — убежденно произнес другой голос, тонкий, хотя и мужской. — И прельстительны могут быть их речи, сие открыл нам Господь в милости своей!
— А мы в немилости своей вас гранатами закидаем! — рявкнул обозленный Илья.
— Что там говорил ваш Господь насчет гранат? — уточнила Лиза.
На баррикадах наступило молчание — там обдумывали сложную демонологическую проблему: могут исчадия ада пользоваться столь человеческим оружием или нет?
— Завет Господа Гнева не открыт до конца, — сказал наконец обладатель тонкого голоса. — Но мы ведаем, что ни одно исчадие ада, даже умеющее говорить, не в силах произнести чистую молитву…
— Что ещё за «Господь Гнева»? — пробормотал Андрей, пытаясь вспомнить, где встречал это словосочетание.
Неужели им «повезло» наткнуться на отряд фанатиков, свихнувшихся последователей какой-то новомодной веры? На сектантов, считающих остальных людей демонами и готовыми распалить не одну сотню костров, лишь бы очистить Землю от скверны?
— Если вы сможете повторить эту молитву за мной, — продолжал тонкоголосый, — то явлено будет, что людьми вы являетесь, и тогда открыт будет вам путь в общину стремящихся к праведности.
— А может, ну их? — Илья вопросительно глянул на Андрея. — Больно надо. Обойдем, и точка?
— Нет, давай попробуем, — сказал Соловьев, понимая, что ему интересно, какая-такая община кроется за баррикадой. — Эй, мы готовы повторить вашу молитву! Можете начинать!
— Выйдите на открытое место, чтобы мы могли вас видеть! Все трое!
— Ради бога, может, не надо? Пристрелят ещё? — проговорила Лиза с тревогой.
— Не должны. Будьте спокойны… — И Андрей первым вышел на самую середину улицы, чтобы его было видно с баррикады.
Спутники обреченно зашагали следом.
— Ага, хорошо! — тонкий голос звучал с крыши того дома, где находились двое. — Кхе-кхе, поехали… Господь ты наш всемогущий, изливший Гнев свой на Землю грешную, да приидет твой…
— Господь ты наш всемогущий, — начал повторять Андрей в полный голос, и за ним то же самое забормотали Илья с Лизой, так что между домами заметалось причудливое множественное эхо.
«Чистая молитва» оказалась, по счастью, не очень длинной и не содержала особенно трудных слов. Андрей сбился всего один раз, в самом конце, да и то увлеченный декламацией тонкоголосый этого не заметил.
— …и в Свете пребудем вовек! — пробубнил немного отставший Илья, и все закончилось.
— Стоит признать, что не демоны вы, — сказал первый голос, и в нём прозвучало нескрываемое разочарование. — Обходите наш дом справа, там есть калитка, чтобы впускать гостей…
За желтой двухэтажкой обнаружился мощный забор, над которым торчало нечто вроде сторожевой вышки, а на ней — парень с ружьем. Калитка, такая узкая, что «горилле» пришлось бы протискиваться в неё боком, открылась со скрипом, и из неё выступил лысый здоровяк с «АКСУ» наперевес.
— Добро пожаловать, во имя Господа, — сказал он, вытирая вспотевший лоб.
Помимо здоровяка гостей встречали лохматый и тощий молодой человек с глазами как у бешеного хорька и ещё один дядечка, пожилой, бровастый, с загорелым лицом. Он глянул на чужаков без особого любопытства, а вот патластый доходяга уставился с жадным интересом.
И что странно, большая часть этого интереса досталась не Лизе, а Андрею.