Дальше Андрей «вспоминать» не стал, хотя в голове мелькали ещё образы, иные совсем непонятные.
— Вот видишь, — сказала Лиза. — Он ещё ничего не соображает.
— Нет, почему… — Язык послушался легко, а вот слова прозвучали как-то чуждо, словно произнес их кто-то другой: — Я понимаю… только не понимаю, что произошло… Что со мной?
— Это ты нас спрашиваешь? — оживился Илья. — Замер, на эту лужу таращась, а потом и вовсе свалился бы, не подхвати я тебя. А за свою доброту, — тут он хихикнул, — получил от тебя локтем в глаз. Больно было. Едва успели рюкзак стащить и автомат отобрать, как ты дергаться начал. Подрожал маленько, а затем вроде очухался, да только нес такую околесицу, какую и десять психов не выдумают. И снова отрубился, и опять в себя пришёл, да не совсем…
— И долго это продолжалось? — Андрей сел, понял, что они находятся в окрестностях того же синего озера, все тело болит, словно после хорошей нагрузки, а лицо отчего-то горит.
— С полчаса, — ответила Лиза. — Ради бога, надо обходить эти штуковины десятой дорогой. Если такое с тобой будет каждый раз твориться… Лучше ноги поломать, чем на это смотреть.
— Я понимаю… — Встать оказалось трудно, почудилось даже, что забыл, как перемещать тело и ноги при этой операции, но он все же справился. — Мне кажется, что сегодня я видел будущее.
Откуда взялось это убеждение, Андрей понять не мог — обрывки картин, оставшихся в памяти, могли быть осколками обыкновенного бреда, побочным эффектом его персональной «мутации». Но все же имелось в них нечто… реальное, как в скале или айсберге, и не получалось относиться к ним как обычным глюкам.
— Нострадамус и все такое? — усмешка на физиономии Ильи была откровенно издевательской.
— И что ты видел? — Лиза не обратила на ерничанье бритоголового внимания.
— Все нечетко, непонятно, — сказал Андрей, уже сожалея о том, что произнес предыдущую фразу: куда разумнее было держать эту догадку при себе, лишний раз не тревожить спутников и не вызывать у них подозрений насчет прочности «крыши» предводителя. — Это, наверное, Москва… город, точно, но там нас ждет… нечто интересное.
Передавать свои мысли было непросто, как обычно, а вдобавок осевшие в памяти видения при попытке обратиться к ним вызывали реальный дискомфорт — сердце начинало дергаться, на лбу выступал пот.
— И вообще, может быть, все это бред, — подвел он итог. — Идём, пока меня вновь не прихватило.
Синее озеро по-прежнему находилось в опасной близости.
Вскинув рюкзак на плечи, Андрей едва не свалился — настолько тяжелым тот показался. Первые шаги дались с трудом, но затем мышцы разогрелись, дыхание восстановилось, и стало немного полегче, а совсем хорошо почувствовал себя, когда круглое озеро скрылось из виду.
Никуда, правда, не делись засевшие в мозгу картинки, и время от времени они вставали перед глазами, заставляя встряхивать головой и невольно поеживаться…
Слишком яркие, слишком реальные.
Миновали одну за другой две крохотные деревни, и тут «болото» наконец закончилось, а вскоре и дорога повернула на юг.
— Так, глядишь, и вправду его обойдем, — сказал Илья. — Только не сегодня. Надо место для ночлега искать.
— Надо, — не стал спорить Андрей. — Первое подходящее — наше.
Одолели ещё с пару километров, прежде чем добрались до озера, на этот раз самого обычного, похожего на букву «С». Здесь, над откосом песчаного берега, в окружении мощных сосен, и разбили лагерь.
Ночь прошла тихо, хотя Андрей несколько раз просыпался, выныривал из темной бездны сна и не мог понять, что же его разбудило. А утром они продолжили путь, на этот раз просто по дороге, опостылевшее «болото» осталось восточнее, и вскоре кочки на его краю исчезли из виду.
Деревня, первой попавшаяся в этот день, носила название Горки, об этом сообщил указатель, воткнутый на обочине обзаведшейся асфальтом дороги. Тут им встретилась одинокая «собака», такая тощая, что у неё можно было пересчитать все ребра. Оглядев людей издалека, тварь решила, что они ей не по зубам, и предпочла укрыться за полуразвалившимся домом.
В Горках увидели те же чёрные «кусты», что росли в Электрогорске, только здесь они были поменьше, а ветви некоторых сплетались в настоящие шары, образуя нечто вроде перекати-поля.
Следующее село, нанизанное на ту же дорогу, сильно пострадало во время катастрофы. Вдоль единственной улицы стояло лишь несколько домов, на месте всех остальных темнели глубокие ямы, из некоторых поднимался дымок. Уцелевшие могли «похвастаться» трещинами в стенах и выбитыми окнами.