Андрей кивнул — похоже, ему помогла способность к регенерации, которой наделила его катастрофа.
— Спасибо, — сказал он.
— Сочтемся, — ответил Илья с улыбкой, а Лиза сердито фыркнула.
Не успело место схватки исчезнуть из виду, как с севера, со стороны многоэтажек, прикатился раскатистый вой, и вокруг того здания, что выглядело покосившимся, закружились чёрные крупные птицы.
— Что-то новенькое, — пробормотал Андрей.
— Нам и старенького за глаза. — Лиза поправила выбившуюся из-под бейсболки прядь волос.
Вой утих, птицы исчезли, но тревога осталась, не пропала даже тогда, когда они прошли Обухово насквозь, не встретив более никого, и покосившийся дом скрылся из виду. Потратили некоторое время, чтобы обойти синее озеро, одним боком «наехавшее» на шоссе, отрезав от него целую полосу.
На железнодорожном переезде увидели тварь вроде той, с которой сражались в Петушках. Но «состав» из дюжины чёрных шаров, похоже, людей не заметил и неспешно укатил на юг.
Дождь продолжал моросить, и было очевидно, что быстро он не закончится.
Потянулся лес, лишенный даже намека на присутствие человека, тихий и безопасный.
— Ну что, может, остановимся? — спросил Андрей, когда они миновали установленный на обочине памятник: взрослый лось нежно положил рогатую голову на спину лосенку.
Хотя ядовитую слюну и быстро удалили, хотя и подействовала она не так сильно, все же последствия отравления сказывались — лицо по-прежнему казалось онемевшим, глотать было трудно, время от времени подташнивало, да и вообще бодрости в организме содержалось меньше, чем золота в морской воде.
— Можно, — сказал Илья. — Шлепать по такой мороси никакого кайфа, лучше пересидеть.
— И я не против, — добавила Лиза.
Особенно заморачиваться с поиском места для стоянки не стали, просто отошли немного в сторону от трассы и нашли уютную полянку. Когда устанавливали палатку, Андрею показалось, что с востока вновь прикатился отголосок давешнего воя, но никто более на этот звук не отреагировал, и он решил, что ему только почудилось.
Лиза заставила его проглотить пару таблеток, а затем попыталась настоять на том, чтобы он пропустил ночное дежурство.
— Милые бранятся — только тешатся, — заявил Илья, едва короткая, но эмоциональная беседа подошла к концу, и получил в ответ два сердитых взгляда.
Бритоголовый остался на страже первым, а Андрей забрался в палатку и заснул.
Когда проснулся, вокруг царила непроглядная темень, а по пологу все так же негромко царапал дождь.
— Твоя очередь, — прошептал Илья, чей смутный силуэт виднелся у входа.
— Да, сейчас, — отозвался Соловьев.
Стараясь не потревожить девушку, он выбрался из палатки, забрал у бритоголового фонарь. Проверил, все ли в порядке с «калашом», и отошел немного в сторону, чтобы облегчить душу.
Когда вернулся, шуршание в палатке уже затихло.
Неба видно не было, его закрывали не только деревья, но и облака, поэтому мрак выглядел таким густым, что хотелось поднять руку и отодвинуть его от лица, чтобы разглядеть хоть что-то. Шлепали и чмокали падавшие на землю капли, все вокруг — стволы, ветки, листья — было напитано влагой.
Андрей попытался отыскать место посуше, но успеха не достиг и устроился под раскидистой сосной, дававшей хоть какую-то защиту от дождя. Едва прислонился к стволу, как, подобно дорожному катку, накатила дремота и оказалось почему-то очень сложно с ней справиться.
Будь хоть чуточку теплее, он бы уснул, а так лишь впал в оцепенение.
Веки опустились, автомат почти выпал из рук, но шлепнувшаяся на щёку капля заставила вздрогнуть.
— Хррр… — сказала темнота неподалеку, и Андрей, ещё не осознав, что происходит, включил фонарик.
Луч света вырвал из мрака оскаленную морду, похожую на волчью, но лишенную глаз. Заблестели запутавшиеся в чёрной шерсти капельки воды, сверкнули молочные клыки, каждый в ладонь длиной.
Сверху послышался мягкий звук, какой издают бьющие по воздуху крылья, и явившийся из ночи хищник прыгнул. Андрей, преодолевая инерцию оцепеневшего тела и понимая, что ничего более сделать не успевает, рванул в сторону.
Что-то ударило по плечу, вспыхнула болью полученная вчера рана, но он перекатился, не обращая внимания на то, что на лицо налипают листья и всякий мусор. Вздернул «калаш», целясь туда, где должна была находиться безглазая тварь, и нажал спусковой крючок.