«Сросшиеся», покрытые рыжей шерстью твари, более всего похожие на двух людей, стоящих в затылок друг другу, с визгом бросились в разные стороны. Один тут же развалился на «половинки», те разбежались, но быстро упали, обливаясь кровью.
Другая тварь ухитрилась избегнуть пуль и подобралась к людям вплотную.
А из чащи уже лезли новые — оскаленные хари, жёлтые зубы, безумные глаза, загребущие лапы.
— О-ха-ха! Повоюем! — радостно вопил Илья, опустошая магазин.
Андрей стрелял молча, старался экономить патроны и не зацепить мальчишку, неведомо как очутившегося на их пути. Лиза, судя по азартному сопению, тоже была не прочь поучаствовать в бою, но не отвлекалась, следила за своим сектором, — а то вылезет ещё кто с другой стороны дороги…
Ещё один «сросшийся» рухнул, смешно задрав ноги, голова другого лопнула, точно яйцо от удара палкой. Уцелевшие решили, что с них достаточно, рванули обратно, ломая ветки, натыкаясь на стволы и обиженно рыча.
— Все, — сказал Андрей, когда стало тихо. — Эй, парень, можешь встать.
Мальчишка глядел на них исподлобья, прижавшись щекой к асфальту, и было в этом взгляде нечто странное. Тёмные глаза смотрели без испуга, серьезно, изучающе и казались застывшими, словно неживыми.
— Иди сюда, не бойся, — ласково проговорила Лиза.
— Да он и не боится, — тут же встрял Илья, которому, как обычно, до всего находилось дело.
Мальчишка поднялся медленно, какими-то заторможенными движениями, и пошёл к ним. Был он обряжен в форменные темно-синие брюки, слишком длинные для него, и грязную рубаху цвета хаки, сшитую на здоровенного мужика вроде Андрея.
На ногах болтались ярко-жёлтые футбольные бутсы, шипы клацали по асфальту.
Выглядело это так, словно паренек не просто отыскал шмотки в чужой квартире или разграбленном магазине, а ещё и не умел их носить: шнурки волочились по асфальту, пуговицы были застегнуты криво, один из рукавов болтался, точно у Пьеро, второй — закатан до самого плеча.
Мальчишка остановился и принялся рассматривать своих спасителей.
— Не бойся, — повторила Лиза. — Ради бога, мы не причиним тебе вреда.
Андрею же под взглядом паренька стало не по себе, тот показался каким-то уж слишком внимательным. Хотя можно понять — эти три недели мальчишка выживал сам, без взрослых, добывал еду, прятался от монстров, понятно, что он вовсе не беззаботный ребенок, навидался и натерпелся всякого.
Очень худой, чёрные волосы грязные, на щеке — царапина.
— Не причиним, зуб даю, — подтвердил Илья. — У нас пожрать есть, если чего. Пацан, ты голодный?
Мальчишка кивнул и сделал ещё шаг, но лицо его не изменилось, осталось неподвижным.
— Дайте ему поесть и воды, — сказал Андрей. — Ты говорить можешь?
Паренек посмотрел на него недоумевающе, словно вообще не понял, о чем идёт речь. Бритоголовый вытащил из рюкзака банку тушенки, хрустнула распоротая ножом крышка, и мальчишка принялся торопливо есть, хватая мясо и жир прямо рукой, запихивая в рот.
— Бедный, — Лиза погладила найденыша по голове, осторожно, точно чужую собаку. — Такое перенес, что даже разговаривать разучился, и голодный… Да, как мы узнаем, как его зовут?
— Без базара, дело простое, — уверенно заявил Илья. — Будем перечислять имена, и он на своем кивнет. Ты понял, пацан? Как услышишь собственное погоняло, тут же черепом потряси… Мишка? Нет… Колька? Нет…
Способ выглядел неплохим, да только он не сработал — мальчишка не среагировал ни на одно из имен. Сначала перечислили обычные, затем вспомнили редкие вроде Роберта, Ярослава или Льва, но ничего не добились.
— Или его зовут так, как мы не в силах представить, — сказала Лиза, — или он от шока забыл своё имя.
Запуганным идиотом мальчишка не выглядел, вел себя спокойно, не шарахался, вот только не разговаривал.
— Это возможно, — Андрей кивнул. — Мы будем звать его Рик.
Илья выпучил глаза:
— Почему?
— Коротко и четко, — Андрей не собирался признаваться, что при взгляде на шустрого и тощего паренька, ухитрившегося в одиночку выжить в набитой чудовищами Москве, ему вспомнился мангуст Рики-Тики-Тави из прочитанной в детстве книжки.
Тот тоже с монстрами воевал, правда, с обычными кобрами…
— Пусть будет Рик, — согласилась Лиза. — Сейчас мы его в порядок приведем и с собой возьмём… Ведь возьмём? Доведем до безопасного места и там оставим… Так, не дергайся, мой хороший.
Она принялась застегивать мальчишке пуговицы, поправлять рукава, на что тот не отреагировал — не шарахнулся, но и не показал, что ему приятна забота, которой он после катастрофы был лишен.