Андрей понимал, что спорить бесполезно, и вполне вероятно, все так и есть — немудрено от таких испытаний двинуться мозгами и взрослому. Но не мог забыть холодный, заинтересованный взгляд, принадлежавший никак не испуганному мальчишке, а также то, что «секвойи» на Рика не подействовали.
— Нужны, — сказал он как мог мягко. — Но не хватало нам ещё поссориться из-за него…
— Все вы, мужики, такие! — Лиза фыркнула. — Лишь бы не поссориться, а до детей дела нет… Там, внизу, одна из девчонок пропала, а сейчас, проходя мимо той квартиры, — она мотнула головой в сторону входной двери, — я услышала, что там сопят, пыхтят и даже игриво постанывают.
— Да, наш бритоголовый друг времени даром не теряет, — Андрей улыбнулся. — Может, и мы терять не будем?
Он потянулся к девушке, но она отстранилась:
— Но-но! Ты на посту! Пойду в подвал, там кое-кому мои лекарства пригодятся, да и интересно посмотреть на… новообразования вроде рогов или шерсти. Таких пациентов у меня до сих пор не было.
Лиза с самого Нижнего волокла с собой небольшую аптечку и пускала её в ход при каждом удобном случае.
Она чмокнула Андрея в щёку и ушла, а он остался у окна — смотреть на дождь.
Темнело неторопливо, сумрак опускался на город, в поле зрения ничего не двигалось, и жутко хотелось спать. Дневок не устраивали с самого Владимира, а этой ночью он ещё вдобавок дежурил, и поэтому выспаться не удалось.
Встрепенулся, когда с лестничной площадки донесся женский смех и тенорок Ильи, потом вновь задремал и очнулся очень вовремя — по шоссе мимо дома на четвереньках шагали две «гориллы», и их глаза горели в полумраке багровым огнём, мокрая шерсть выглядела темнее обычного.
Андрей торопливо стукнул по стояку отопления, давая находившимся в подвале сигнал замереть, и на всякий случай поднял автомат — вдруг твари учуяли людей и сейчас двинутся в их сторону.
Но обошлось — «гориллы» протопали мимо, и он отстучал по трубе сигнал отбоя.
Почти заснул снова, когда шорох долетел из-за квартирной двери и кто-то вошел в прихожую. Андрей улыбнулся, думая, что это Лиза и что сейчас они точно «не потеряют времени», но в комнату проскользнула худенькая черноволосая девушка в джинсах и длинном свитере.
— Привет, — сказала она. — Скучаешь?
— Есть немного, — он насторожился.
Барышня выглядела возбужденной, и это было видно даже в полутьме — руки её подрагивали, на губах застыла неестественная улыбка, она то и дело облизывала губы, да ещё и поеживалась.
— Я могу исправить дело, — сказала она, подходя ближе.
— Не думаю, что это необходимо… — Андрей попытался встать со стула, но девушка опередила его, положила руки на плечи и уселась на колени так, что автомат больно врезался Соловьеву в живот. — Эй, ты что делаешь?
— Не догадываешься? — она попыталась его поцеловать, но он увернулся, и влажные губы скользнули по уху. — Сопротивляешься? Ничего, так даже интереснее! Ты же понимаешь, ты все понимаешь…
Бормоча ерунду и вроде бы не размыкая рук, черноволосая ухитрилась стащить с себя свитер, и под ним не оказалось ничего. Крепко прижалась всем телом, шершавый сосок скользнул по предплечью, и Андрей почувствовал, что кровь быстрее побежала по жилам.
От барышни пахло потом, сырым подземельем, но это не казалось неприятным.
— Погоди! Стой! — воскликнул он. — Я не…
Лиза вошла бесшумно, словно кошка, и глаза у неё оказались сердитые.
— Так… — сказала она дрожащим от ярости голосом. — Что я вижу?
Черноволосая испуганно вздрогнула, соскочила с коленей Андрея, и он с облегченным вздохом отодвинул «калаш» от живота. Гостья подхватила свитер и рванула к двери, ну а Лиза, похоже, с трудом удержалась, чтобы не ударить её.
— И стоило тебя оставить одного! — сказала она.
— Да эта девица сама приперлась. Едва меня не изнасиловала! И что я должен был делать?
Лиза хмыкнула, глаза её сузились.
— Ты что, мне не веришь? — Андрей понимал, что вряд ли сейчас чего добьется, но смолчать не мог: вины за собой не чувствовал. — Думаешь, я незаметно спустился и приволок её сюда, чтобы потешиться? Ты…
— А я тебе верила! — перебила Лиза и развернулась, собираясь уходить.
— Стой! — Он вскочил, потянулся к ней.
— Не трогай меня, — проговорила она четко и очень холодно и добавила совсем уж безразличным и даже презрительным тоном: — Посреди ночи я тебя сменю, надеюсь, что ты не заснешь на посту.
Оставшись в квартире один, Андрей облегчил душу, выругавшись как следует — вот дуры бабы, и себе, и другим создают проблемы на ровном месте, и уничтожить эту привычку не может даже катастрофа.