Он помолчал и добавил:
— Пошли.
— А как же Анечка? — истерично воскликнула рыжая дородная барышня лет сорока. — Вдруг её можно спасти?
— А похоронить Свету и Ангелину Тимофеевну? — спросил кто-то из пожилых.
— Идите и спасайте, но оружия я вам не дам, — Андрей старался говорить как можно более равнодушно. — Оставайтесь и хороните, если собираетесь умереть сами, а я пойду дальше. Либо вы идете со мной и слушаетесь меня во всем, не задаете больше вопросов. Или делайте что хотите.
Он выждал пару минут, затем бросил в сторону Ильи, Лизы и Рика, что стояли в стороне от остальных:
— Вперёд. Пусть как хотят.
Развернувшись, услышал, что с места сдвинулось множество народу — зашаркали по асфальту подошвы. Всхлипы и плач прекратились, как отрезало, самые истеричные женщины и маленькие дети сообразили, что большого дядю в камуфляже лучше слушаться.
Прошли мимо вытянутого здания в пять этажей, по виду — советского НИИ, ставшего приютом многочисленных офисов, впереди показалась насыпь с рельсами и нависающий над шоссе мост с оранжевыми перилами.
Насыпь загораживала обзор, и вообще место выглядело удобным для засады, и будь у Андрея больше людей, он бы непременно выслал разведку. Но поскольку такой возможности не было, осталось лишь понадеяться на удачу и на то, что у тварей нет огнестрельного оружия.
Под мостом валялся на боку грузовик «Вольво», и лобовое стекло пересекала линия дырок, напоминавших пулевые отверстия, но таких больших, что в каждое пролез бы кулак.
Пройдя мимо машины, Андрей заметил справа за насыпью движение.
Присел, выставив автомат, и, когда на асфальт спрыгнул крупный «плевун», немедленно начал стрелять.
— Вниз! — на этот раз команда прозвучала ещё громче благодаря эху, и женщины, судя по звукам, отреагировали как надо — дружно повалились на шоссе, придавили к нему же детей и замерли.
Мгновением позже рухнул пробитый несколькими пулями «плевун», но ему на смену явились сразу трое. Ком желто-зелёной слизи плюхнулся в бок грузовика, другой пролетел рядом, и несколько капель попали Андрею на рукав.
Илья, как и договаривались, остался сзади, а Лиза через мгновение очутилась рядом.
— Давай! — воинственно воскликнула она, и уже два «калаша» застрекотали хором.
Твари успели сделать ещё несколько плевков, да и тех неприцельных, после чего одна шлепнулась с простреленным черепом, а другие обратились в бегство.
— Ну чо, навешали уродам? — донесся сзади голос Ильи.
— Ещё как, — отозвался Андрей. — Теперь хорошо, правильно, можете вставать.
Единственным, кто не лег, оказался Рик, он вновь, как и во время нападения «собак», опустился на четвереньки. Поднимаясь, мальчишка обтер ладонь о плечо, и Соловьеву показалось, что на чёрной майке остались зеленовато-жёлтые потеки слизи, которой плюются «плевуны»…
Но ведь она мало того, что жжется, так ещё и обладает паралитическим эффектом!
Но Андрей тут же об этом забыл, поскольку выяснилось, что одна из женщин потеряла сознание.
— Ну, вот, началось, обмороки и прочая галиматья, — мрачно пробормотал Илья, вытаскивая из рюкзака бутылку с водой. — Зуб даю, мы ещё намучаемся с этим «гаремом»…
Барышню привели в себя с помощью нашатырного спирта, что нашелся в рюкзаке у Лизы.
За насыпью потянулись заросли графитовых кустов, захватившие часть шоссе, но особенно густые на обочинах. Слева показался огромный дом, похоже, какое-то учреждение, но весь дырявый, словно головка сыра или изъеденное червяками яблоко, с выбитыми окнами на верхних этажах.
— Это что такое? — спросил, не утерпел, любопытный Илья.
— Таможня тут была, собственная безопасность, — тихо отозвалась одна из женщин.
На крыше здания что-то задвигалось, донесся негромкий стрекот, и Андрей понял, что там сидит «кузнечик».
— Наблюдатель? — предположила Лиза. — Но тогда должны быть и те, кого он на цель наводит.
Мысль казалась разумной и не особенно приятной.
Вскоре уткнулись в настоящую стену колючих ветвей и блестящих стволов, так что пришлось обходить, забирать вправо, где посвободнее. Миновали несколько ям, заполненных чёрной, парящей жидкостью с резким запахом, и тут Андрею показалось, что впереди доносятся голоса.
Остановился и вскинул руку, давая остальным знак замереть.
Стало тихо, но услышать смог только удаляющийся треск — некто тяжёлый и толстошкурый крушил графитовые заросли, не обращая внимания на шипы и обломки веток.