— Придумаем что-нибудь, — сказал Андрей. — Завтра.
— А, намек понял, — лидер коммуны поднялся. — Ну, отдыхайте, девочки и мальчики, ещё побалакаем.
Он вышел, хлопнула дверь.
— Бодрый дядя, всем бы так, — одобрил Илья, вытягиваясь на своем спальнике.
Тут Андрей обратил внимание, что падающий в окно свет стал рассеянным, приглушенным, будто небо затянули тучи. Выглянув наружу, обнаружил, что Москву накрыло густым туманом — через серые клубы проглядывали очертания «гостиницы», дальше вообще ничего видно не было.
— И вправду впечатляет, — сказал он. — Егор не преувеличил.
Никто не ответил.
Обернувшись, Андрей обнаружил, что Илья спит, приоткрыв рот, и даже начинает похрапывать, а сидящая на спальнике Лиза роется в рюкзаке с таким видом, будто вовсе ничего не слышала.
Она ещё дулась и идти на мировую, похоже, не собиралась.
Он пожал плечами, прошел к тому месту, где положил собственный мешок, и лег, не забираясь в него. Успел ещё услышать отдаленный выстрел, прилетевший откуда-то снаружи, и провалился в сон.
Проснулся Андрей оттого, что рядом вели оживленную беседу.
— …вирус, я вам говорю! Безо всякого сомнения, это так! — вещал кто-то знакомым женским голосом. — У кого иммунитет есть, те совсем не пострадали, у кого вовсе не было, те умерли и распались на молекулы!
— Да ты гонишь, мамаша, — сказал Илья. — Ещё скажи, что это птичий грипп мутировал, ха-ха!
— Вот уж не знаю, он или нет, но это эпидемия! — не сдалась его собеседница.
«Маргарита», — понял Андрей и открыл глаза.
— О, он проснулся! — обрадовалась женщина, первой встретившая нижегородцев на шоссе Энтузиастов. — А мы зашли, чтобы вас поблагодарить за все, что вы для нас сделали!
«Мы» обозначало саму Маргариту, молодую барышню с толстым мальчишкой и одну из пожилых женщин. Они рядком сидели на детских кроватях и выглядели куда чище и опрятнее, чем сегодня утром.
— А, ну да… — сказал Андрей, пытаясь разогнать туго работавшие спросонья мозги.
В окно врывались оранжевые лучи спустившегося к горизонту солнца, туман исчез бесследно.
— Если бы не вы, мы бы так и сидели в том подвале, — затараторила Маргарита. — Наверняка бы умерли все от голода или от этих чудовищ! Позвольте вас поцеловать, ведь вы спасли нам жизнь!
И прежде чем приподнявшийся Андрей успел произнести хотя бы слово, как был чмокнут в обе щеки. Эмоциональная барышня направилась к Илье, тот не смог спастись бегством и попал в крепкие объятия.
Лиза не выдержала, засмеялась.
— Спасибо, — просто сказала пожилая женщина. — Бог — он все видит, и он вам поможет.
Андрей ответил кривой улыбкой, подумал, что бог, допустивший подобное непотребство с целым миром, вряд ли будет обращать внимание на ерунду вроде поступков конкретного человека.
— Спасиб, — пискнул мальчишка смущенно и после паузы добавил: — Большое.
— Не за что, пацан, — отозвался Илья, вытирая лицо. — Для нас, простых супергероев, это плевое дело.
Маргарита отправилась благодарить Лизу, и уже той стало не до смеха.
— Ушли наконец-то, — сказал Андрей, когда делегация скрылась за дверью. — Нашим легче.
Илья захохотал, откинувшись на спину и дрыгая ногами, точно мальчишка.
— Все, закончилась эпопея товарища Сухова! — проговорил он сквозь смех. — Определили «гарем» в добрые руки!
— Да, с этой проблемой разобрались. — Андрей поднялся, закрутил головой, разминая занемевшую за время сна шею. — Но остались другие.
Бритоголовый замолк, лицо его сделалось серьезным.
— Меня беспокоит, что за нами больше нет слежки, — продолжил Соловьев.
— Так радоваться надо, — пробормотала Лиза.
На Андрея она смотреть избегала, но отмалчиваться не собиралась.
— Нечему, — сказал он. — В то, что нас оставили в покое, я не верю.
— Выходит, что нас либо потеряли, либо все так же наблюдают, но мы, разлюли моя малина, этого не замечаем, — предположил Илья и принялся ожесточенно чесать макушку, где потихоньку отрастали волосы.
— Это вероятно, — Андрей кивнул.
«Хвост» за собой обнаружили на следующий же день после того, как выбрались из Нижнего Новгорода. Долго не могли поймать шедшее следом существо с желтыми светящимися глазами, а когда сумели сделать это, устроили попавшему к ним в руки бывшему человеку пристрастный допрос.